В.В. Хромов // Крейсера типа "Жемчуг"

«Жемчуг»: путь до Мадагаскара

Прибыв 29 сентября в Либаву в соста­ве эскадры, «Жемчуг» сразу приступил к погрузке угля. Были отправлены в Петер­бург последние мастеровые, проделав­шие путь от Ревеля до Либавы; команду­ющий эскадрой разрешил оставить на крейсере лишь четырех человек в каче­стве гарантийных специалистов. С каж­дым из них Невский завод заключил со­глашение. Они обязались сопровождать корабль до последнего европейского или другого порта вне района боевых дей­ствий и следить за работой механизмов и котлов, подчиняться правилам корабель­ной службы. Завод выплачивал им за каж­дый месяц командировки вплоть до воз­вращения домой от 500 до 350 рублей, в зависимости от должности —для россий­ского рабочего сумма весьма значитель­ная. Аналогичные договоры были заклю­чены и с сопровождающими крейсер «Изумруд».

2 октября «Жемчуг» навсегда покинул последний российский порт на Балтике. Головным в отряде шел крейсер 2 ранга «Алмаз» под флагом контр-адмирала Энквиста. «Жемчуг» занял место третьим в колонне, за «Светланой». Первая уголь­ная погрузка состоялась у острова Лангеланд в проливе Большой Бельт — с гер­манского угольщика приняли 85 т карди­фа. И тут на крейсере случилось ЧП: при спуске катера № 2 (кстати, паровые кате­ра достались «Жемчугу» от недостроен­ного минного транспорта «Волга») лопнул носовой трос, кормовая шлюпбалка согну­лась и катер ушел в воду. Тут же был бро­шен буй, но поиски не дали результата. Затем утопили и поврежденную шлюпбал­ку— при попытке передать ее на плавмастерскую «Камчатка».

При выходе в Атлантический океан вы­шел из строя рулевой привод — сломал­ся кардан Гука. Вообще неисправности и поломки в механизмах «Жемчуга» во вре­мя похода случались довольно часто.

13 октября корабли вошли в бухту Понтевердо на Западном побережье Испании, где их уже ждал германский пароход с уг­лем. Чтобы дождаться в бухте русские корабли, на германском транспорте ра­зобрали часть машины, имитируя серь­езную поломку. Через несколько часов, собрав машину, угольщик пришвартовал­ся к борту «Жемчуга». Специальные угольные мешки нагружались в трюме германского судна и стрелами подава­лись на палубу крейсера, где уголь вы­сыпался в открытые горловины и по ру­кавам поступал в угольные ямы. Грузили всю ночь, к утру было принято 225 т. Обменявшись телеграммами с «Суворо­вым», в полдень «Жемчуг» снялся с яко­ря и через два часа вступил в кильватер «Светлане». Вскоре опять вышел из строя рулевой привод, попытка перейти на электрический не удалась, он тоже вышел из строя. Пришлось застопорить машины и заняться ремонтом.

В порту Танжер на побережье Африки, где уже находились эскадренные броне­носцы 2-го отряда и крейсера 2-й эскад­ры (кроме того, здесь же стояли английс­кий крейсер «Диана» и французский «Кле­бер»), погрузку угля производили с помо­щью барказов, к вечеру удалось принять всего 73,7 т. Это был первый опыт погруз­ки своими плавсредствами.

В Танжере произошло разделение эс­кадры. Старые броненосцы с крейсера­ми 2 ранга взяли курс на Суэцкий канал.

Первый броненосный отряд с больши­ми крейсерами должен был идти вокруг Африки.

28 октября отряд контр-адмирала Фелькерзама, в который входил и «Жем­чуг», стал на якорь в бухте Суда, распо­ложенной на северо-западе о.Крит, в то время она использовалась для стоянки российских стационеров. Отряд прибыл поздно вечером и сразу приступил к по­грузке угля с немецких пароходов. «Жем­чуг» принял 330 т, но при этом утопил 12 угольных мешков.

5 ноября выходили в море на артилле­рийские стрельбы, вели огонь по щиту из вспомогательных стволов. 37-мм стволик на специальных муфтах вставлялся прямо в ствол 120-мм орудия, стрельба производи­лась чугунными ядрами (сплошными сна­рядами) на ходу по неподвижному щиту. Все операции, за исключением извлечения гильзы, выполнялись как при боевой стрельбе. Всего было израсходовано 300 37-мм снарядов и 180 47-мм практических снарядов. На другой день стрельбы продол­жили. Отрабатывали урок № 9 — вели огонь из всех орудий снарядами с уменьшенным зарядом пороха, израсходовав при этом 60 120-мм и 90 47-мм практических снарядов. Кроме того, было истрачено 700 трехлиней­ных патронов для пулеметов.

Переждав шторм, корабли 8 ноября снялись с якоря и, построившись в две кильватерные колонны, вышли из Суды. В состав отряда вошли миноносцы, кото­рые прибыли сюда раньше вместе с транспортами.

После эскадренных эволюции корабли провели совместные стрельбы попере­менно разными бортами. «Жемчуг» израс­ходовал 22 120-мм снаряда и 58 47-мм практических снарядов, не считая пуле­метных патронов.

В английской печати были опубликова­ны якобы репортажи из Суды, в которых говорилось о бесчинствах русских матро­сов на Критском берегу. Называлась и циф­ра убитых туземцев —15 человек. Россий­ский консул информировал Главный мор­ской штаб, что мелкие, обычные в подоб­ных случаях, столкновения с местными жителями, действительно были, но все улажены на месте полицией и нашими ун­тер-офицерами. Был оплачен один счет за некие повреждения на сумму 240 франков.

11 ноября «Жемчуг» вошел за «Свет­ланой» в бухту Порт-Саида и ошварто­вался кормой к причалу. Начали прини­мать воду с подошедшей баржи. На дру­гой день крейсер, приняв лоцмана, вошел в канал, ночью двигались до Большого соленого озера, освещая путь носовым прожектором. В озере прошел остаток ночи, а поутру продолжили движение по каналу. В середине дня, бросив якорь в Суэце и перейдя к транспорту «Киев», на «Жемчуге» приступили к приемке угля и воды.

14 ноября рано утром отряд отправил­ся в Джибути. В Красном море минным офицером был произведен осмотр пиро­ксилина для подрывных партий и запаль­ных стаканов мин Уайтхеда. При этом про­изводилось взвешивание шашек и срав­нение с формулярным значением, а так­же проверка лакмусом. Проба не показа­ла разложения взрывчатки.

18 ноября ночью отказал рулевой при­вод, опять из-за поломки шарнира Гука. Электрический также отказался действо­вать, пришлось выйти из строя и зажечь огни «Не могу управляться». Перешли на управление из рулевого отделения, коман­ды передавались голосом, после чего дали ход и убрали огни. На устранение по­вреждения потребовались сутки.

20 ноября вошли в бухту Джибути. При­няли с транспорта «Киев» уголь и воду. На рейде собралось два броненосца, три крей­сера, семь миноносцев и девять транспор­тов. Обещанных угольщиков в Джибути по­чему-то не оказалось, они прибыли с опоз­данием, что задержало выход отряда.

Перегрузив уголь с немецких парохо­дов, 1 декабря отряд снялся с якоря и на­правился в Аденский залив. По пути про­водились учения по пожарной и водяной тревогам. Миноносцы шли на буксирах. В Индийском океане с транспорта «Киев» снова приняли уголь, стоя на якоре у по­бережья Африки.

Очередная погрузка угля, на сей раз барказами, состоялась 5 декабря на рей­де Рас-Гафун. Воду принимали сначала с «Киева», затем с «Тамбова». На следую­щий день двинулись дальше, отметив по пути салютом в 31 выстрел день тезои­менитства Николая II.

В голове походного строя следовали «Светлана» и «Жемчуг», за ними шел «Си-сой Великий», далее в четырех колоннах двигались транспорты и миноносцы, их строй замыкал «Наварин», на правой ра­ковине которого держался «Алмаз».

10 декабря провели стрельбу по пира­мидальному щиту из 120-мм орудий с ис­пользованием вспомогательных 37-мм ство­лов (расход снарядов —145 штук), а также из 47-мм орудий практическими снарядами. Пройдя остров Коморо, повернули в бух­ту Носсибе (Мадагаскар), куда прибыли 15 декабря. На следующее утро к борту по­дошел пароход под британским флагом, на­чалась погрузка угля, неоднократно преры­вавшаяся из-за сильного дождя.

По указанию адмирала каждый день с «Жемчуга» увольнялось на берег по 25 человек. Остальные наводили порядок на крейсере, занимались его покраской.

27 декабря сюда прибыл отряд крей­серов под флагом контр-адмирала Энквиста, а через день подошел и первый бро­неносный отряд. Команды на кораблях были выстроены во фронт, играли орке­стры. Самостоятельное плавание отря­да контр-адмирала Фелькерзама закон­чилось, а с ним и относительно спокой­ная жизнь.

«Изумруд»: путь до Мадагаскара

Суда, собранные в Либаве, были све­дены во временное формирование, полу­чившее официальное название «Дополни­тельный отряд судов 2-й эскадры флота Тихого океана». В прессе и в воспомина­ниях, видимо для краткости, его называли «Догоняющим отрядом», а остряки, видя неспешность его движения, окрестили «От­стающим отрядом». В него вошли новые, только что с завода, крейсер 1 ранга «Олег», крейсер 2 ранга «Изумруд», истре­бители «Грозный», «Громкий», «Прозорли­вый», «Пронзительный» и «Резвый», а так­же вспомогательные крейсера «Рион» и «Днепр» (мобилизованные пароходы доб­ровольного флота «Смоленск» и «Петер­бург»). Для сопровождения отряда до Тан­жера было назначено учебное судно «Оке­ан» с запасами угля и котельной воды. В Либаве паровые катера, ограничивавшие сектора обстрела 47-мм пушек, вместе со шлюпбалками погрузили на транспорт «Иртыш».

3 ноября 1904 года командир Либавского порта контр-адмирал А.А.Ирецкой последний раз посетил корабли и пожелал всем счастливого пути. Каждый командир, в том числе и капитан 2 ранга Ферзен, по­лучили по три запечатанных пакета, кото­рые полагалось вскрыть по достижению определенных пунктов, кроме того, каждо­му была вручена инструкция, которая, правда, довольно быстро устарела, и ее пришлось заменить новой. Это было свя­зано с изменением позиции Франции по вопросу захода российских судов в подве­домственные французам порты на пути следования. После совершения молебна суда прошли канал и построились в две ко­лонны во главе с «Днепром», имея мино­носцы на подветренной стороне. С борта «Олега», на котором был поднят брейд-вымпел командующего отрядом капитана 1 ранга Л.Ф.Добротворского, прозвучали выстрелы прощального салюта.

«Изумруд» следовал в левой колонне за «Олегом». В установленной точке были выпущены почтовые голуби, захваченные в плавание с Либавской голубиной стан­ции. 5 ноября сделали первую остановку у острова Лангеланд, где взяли лоцмана, однако из-за тумана далеко уйти не уда­лось. Снялись только через день, прошли Большой Белы, после чего стали на якорь при густом снеге. «Изумруд» в поисках спокойного места для погрузки угля с не­мецкого парохода зашел слишком дале­ко в датские территориальные воды и был изгнан оттуда миноноской. Необходимо­го количества угля принять не удалось. На подходе к английским берегам на «Изум­руде» кончилась котельная вода, опрес­нители не справлялись. Запросили разре­шения принять воду с «Океана». Стали у английского берега, благо был сильный ту­ман, и начали принимать воду по шлангу. Во время шторма волнами смыло вель­бот № 2 и левый выстрел, а при отходе от «Океана» был потерян верп и 100 сажен перлиня. Вдобавок к прочим трудностям обнаружилось, что на левый винт намо­талась рыболовная сеть. Возник вопрос, хватит ли угля до Танжера, поэтому было решено взять «Изумруд» на буксир. «Оке­ан» тащил за собой крейсер целые сутки, но из-за шторма буксир пришлось отдать.

Когда стало ясно, что угля все же не хва­тит, зашли в испанский порт Понтевердо.

Крейсера ошвартовались по бортам «Океана» и приступили к погрузке. Оказа­лось, что реальная дальность плавания была значительно меньше расчетной. К тому же принятый в Либаве уголь был низ­кого качества, давал много дыма и сильно спекался.

21 ноября прибыли в Танжер, где зас­тали на рейде вспомогательные крейсе­ра и четыре миноносца, а также француз­ский крейсер «Клебер». «Олег» поднял марокканский флаг и произвел салют на­ций. «Рион» и прикрепленные к нему «Рез­вый» и «Прозорливый» снялись и ушли в Средиземное море. 23 ноября распроща­лись с «Океаном», который возвращался в Россию, и корабли отряда взяли курс на восток. «Изумруд» вышел, не приняв пол­ного запаса воды, и уже вечером, пройдя Гибралтар, запросил разрешения идти в Малагу. С «Олега» последовал сигнал: «Идите куда хотите, потом догоните». Пе­реговоры велись прожектором по обла­кам. Правда, как вспоминал судовой врач В.С.Кравченко, сигнал с «Олега» имел продолжение, не отраженное в официаль­ных документах, «Купите нам вина». С разрешения командира порта «Изумруд» пришвартовался прямо к набережной и принял полный запас воды.

30 ноября, преодолев по пути сильный шторм, крейсер прибыл в Суду, где уже находились «Олег», «Рион» с двумя ми­ноносцами и стационер — мореходная ка­нонерская лодка «Храбрый».

Для продолжения пути на «Изумруде» необходимо было проделать значительные работы по машинной установке: изготовить новую трубу циркуляционной помпы глав­ного холодильника левой машины; вычис­тить все котлы и заменить часть водогрей­ных трубок; перебрать машины, соедине­ния главного и вспомогательного трубопро­водов, опреснители — на все это требова­лось не менее двух недель. Для проведения этих работ заключили договоры с заводом в Пирее (Греция).

Тем временем начальство в Петербур­ге приняло здравое решение — минонос­цы типа «Сокол» оставить в Суде и весной вернуть на Балтику. Только «Резвому» — его командир лейтенант Хохлов обратил­ся к управляющему Морским министер­ством с соответствующей просьбой — раз­решили следовать дальше.

23 декабря прошли учебные торпедные стрельбы, в ходе которых был согнут со­вок правого минного аппарата. По рапор­ту командира дело выглядело следующим образом. На внешнем рейде Суды выпус­тили три мины Уайтхеда, командир решил стать на якорь, чтобы можно было поднять на сильной зыби мины с воды, после чего предполагалось продолжить стрельбы. Команда и офицеры обедали, поэтому по­становкой на якорь распоряжался сам ка­питан 2 ранга Ферзен. При этом аппарат не был закреплен по-походному, и при от­даче якорь из-за килевой качки зацепил совок всего в 1,6 дюйма от внешнего об­реза. Совок выправить не удалось. Коман­дир отряда затребовал с завода Леснера новый на замену.

Наряду с непрекращающимися ремон­тами и угольными погрузками регулярно проводились учения по всем видам бое­вой подготовки: стрельба по щиту из вспомогательных стволов, снаряжение минного плотика, высадка десанта... Если первое могло пригодиться в сраже­нии, то остальное вызывает сомнения: ведь не собирался же в самом деле эки­паж крейсера штурмовать Японские ост­рова!

Несмотря на понукания из Петербурга, отряд продолжал ремонт кораблей в Суде. Миноносец № 213 сновал между Судой и Пиреем, доставляя отремонтированные детали. 22 декабря он привез очередную партию трубопроводов, один из которых оказался короче, пришлось заказать но­вый.

26 декабря, получив карантинные сви­детельства от берегового врача и закон­чив расчеты с берегом, отряд взял курс на Порт-Саид. В правой колонне шли «Олег», «Днепр» и «Рион», в левой — «Изумруд», «Громкий», «Грозный» и «Рез­вый». Через два дня провели испытания на полный ход. Гонка закончилась у Порт-Саида. После салюта египетскому флагу, вошли в канал и стали на якорь для при­емки угля и воды. Затем пошли по каналу и вечером прибыли на рейд Исмаилии, дальше лоцман вести отказался, ссыла­ясь на темноту. Его тут же заменили на другого, и двинулись дальше. Ночью вош­ли в Большое Горькое озеро и к утру при­были в Суэц, где снова приняли уголь и воду, стоя на рейде. Сообщение с горо­дом было запрещено — здесь свирепство­вала эпидемия чумы.

31 декабря снова вышли в море. Коман­дующий отрядом решил продолжить испы­тания на полный ход. Параллельно прово­дились артиллерийские учения с практи­ческой стрельбой. Огонь велся в носовом секторе на максимальной дистанции.

5 января 1905 года проводили отряд­ные стрельбы из вспомогательных ство­лов по щитам, которые буксировали на контргалсах миноносцы. На «Изумруде» кончились патроны для вспомогательных стволов, и с разрешения командующего при ночных стрельбах использовали прак­тические снаряды.

Через несколько часов отряд стал на якорь в Джибути, где его ожидали герман­ские угольщики, на одном из которых мат­рос срочно нуждался в медицинской по­мощи. С «Олега» прислали катер за док­тором Кравченко.

12 декабря «Изумруд» выходил в залив для выполнения урока № 3. Стреляли по щиту из мелких орудий. Тренировались в глазомерном определении расстояния, а ночью — на дальномерах Барра и Струда.

Обеспокоенный постоянной нехваткой воды на крейсере, капитан 1 ранга Добротворский собрал комиссию из механиков судов своего отряда во главе со старшим инженер-механиком Моэлиным и приказал разобраться с состоянием машинной уста­новки. Были сделаны пробные выходы в море, совмещенные с артиллерийскими стрельбами. По мнению комиссии, расход котельной воды возрастал из-за плохой притирки клапанов питательных фильтров и неплотного соединения фланцев труб в котельных отделениях. После установки заглушек на продувательные клапаны и подтяжки фланцев трубопроводов были проведены испытания, в ходе которых был определен суточный расход котельной воды, он уменьшился в два раза и оказал­ся равным 34 т. Помимо этого, на крейсе­ре ремонтировались испарители. Установ­ленные на корабле одноступенчатые ис­парители Круга в южных широтах при по­вышенной солености морской воды быст­ро теряли производительность и нужда­лись в постоянном ремонте. Для приведе­ния их в порядок, по мнению комиссии, тре­бовалась неделя, о чем командующий от­рядом и сообщил в ГМШ.

20 января отряд снялся с якоря и вы­шел в Аденский залив. В походе коман­дующий отрядом часто практиковал пере­строения своего отряда. 26-го числа пе­решли экватор, на «Изумруде» праздни­ка для команды не устраивали. На следу­ющий день крейсера, построившись в строй фронта, провели артиллерийское учение. К концу дня вошли на рейд Дар-эс-Салама и сразу приступили к угольной погрузке. Через два дня оставили рейд и вышли в океан. 31 января провели стрель­бы по щитам на полном ходу с маневра­ми всем отрядом. Продолжением их яви­лись ночные занятия, стрельба практичес­кими снарядами по пирамидальному щиту при свете прожекторов. Щит был расстре­лян со всей оснасткой и парусами.

1 февраля «Олег» получил первую те­леграмму с «Князя Суворова», в которой была указана точка встречи. «Изумруд» был выслан вперед, и в 10 часов доло­жил о паровых судах по курсу. Вскоре про­изошло соединение с эскадрой. Первое поздравление с прибытием поступило с эскадренного броненосца «Ослябя», от контр-адмирала Фелькерзама. Несколько позже — и от вице-адмирала Рожественского, который пригласил к себе команди­ров вновь прибывших судов. «Изумруд», включенный в разведывательный отряд, занял якорное место рядом с «Жемчу­гом». «Догоняющий отряд» как соедине­ние прекратил свое существование.

Мадагаскар — Цусима

Стоянка в бухте Носсибе затянулась. Готовясь к продолжению похода, на эскад­ре производили чистку подводных частей кораблей, для чего судовых водолазов объединили в бригаду, которая по очере­ди переходила с одного корабля на дру­гой. На «Жемчуге» командир отказался от чистки подводной части, опасаясь, что при этом будет повреждено и защитное покры­тие, весьма спешно нанесенное в Кронш­тадте. Судовым водолазам периодически приходилось очищать отверстия кингсто­нов, где обрастания были особо интенсив­ны. В ходе этих работ на «Жемчуге» был обнаружен отрыв обшивки пера руля с выпаданием деревянных чаков. Водола­зы устранили неисправность за девять су­ток, обшивку закрепили сквозными болта­ми. А вот электрическое управления зо­лотником рулевой машины исправить так и не удалось. Для приема предписанного запаса угля, в два раза большего объема угольных ям, пришлось засыпать углем два командных помещения, кают-компа­нию, кроме того, в мешках уголь размес­тили на верхней палубе и в котельных от­делениях. Перегруженная палуба дефор­мировалась, и установленные на шкафу­те 120-мм орудия поворачивались с тру­дом. При подобной нагрузке углубление дошло до 5,5 м, а скорость ориентировоч­но упала на 1 уз.

Простояв на Мадагаскаре больше двух месяцев, 3 марта 1905 года во второй по­ловине дня эскадра в составе 45 вымпе­лов вышла в океан и построилась в по­ходный ордер, в котором «Жемчуг» и «Изумруд» заняли место на флангах, впе­реди по курсу. Через шесть дней плава­ния прошла первая погрузка угля с транс­портов своими плавсредствами, на дру­гой день работы были закончены, и эскад­ра двинулась дальше. На переходе до Малаккского пролива состоялось еще не­сколько погрузок угля — более сложных из-за плохой погоды. В шторм «Жемчуг» и «Изумруд» испытывали сильную борто­вую качку — до 30° на борт, сказывалось отсутствие бортовых килей.

Во время прохода Малаккским проли­вом «Жемчуг» и «Изумруд» держались на траверзе «Князя Суворова». Крейсерам было приказано иметь пары для полного хода. Во время очередной угольной по­грузки, уже в Южно-Китайском море, по­ступил приказ в случае появления против­ника строиться в боевой порядок, не под­нимая шлюпок. Ходили слухи о пяти япон­ских подводных лодках, ожидавших рус­скую эскадру, а также о близости главных сил неприятеля.

У берегов Вьетнама при входе в бухту Камрань эскадра встретила пароход, ко­торый пытался скрыться, в погоню были отправлены аж четыре крейсера, в том числе «Жемчуг» и «Изумруд». После дос­мотра судно отпустили, а крейсера оста­лись в море. Простояв две недели, эскад­ра под давлением Франции была вынуж­дена перейти в другую бухту, Ван-Фонг, где отпраздновали Пасху. Корабли Рожественского скитались по бухтам в ожида­нии прихода отряда контр-адмирала Небогатова. Команды готовились к бою по своему разумению. На «Жемчуге», напри­мер, завалили в корме броневую палубу углем для защиты рулевого привода.

В ответ на полученные сведения о под­ходе отряда Небогатова, «Жемчуг» и «Рион» были отправлены на юг до Сайго­на. После неудачной попытки связаться с командиром крейсера «Диана» (прождав несколько часов в устье реки Доннай, ушли ни с чем) «Жемчуг» отстал от «Риона». Догоняли полным ходом, однако развить более 18 уз. не удалось, поскольку кочега­рам не хватало практики. Вернувшись в Ван-Фонг, крейсер обнаружил пустую га­вань: обе эскадры уже встретились и пе­решли в бухту Куабе. Кстати, навстречу отряду Небогатова высылались и «Изум­руд» с «Днепром», но они тоже никого не нашли. Зато мощная радиостанция «Ура­ла» перехватила переговоры «Мономаха», отряду был дан курс на соединение. Встре­ча произошла 26 апреля в 14.00.

На рассвете 1 мая эскадра снялась с якоря и отправилась в последний поход. Не успели выйти из бухты, как на «Изум­руде» вышел из строя рулевой привод, на починку ушло полчаса, остальные ко­рабли ждали. На следующий день эскад­ра занималась выверкой дальномеров Барра и Струда. Часть крейсеров отошла на 60 кбт и по ним определяли расстоя­ние, затем произвели сличения показаний. «Жемчуг» шел впереди колонны 1-го отря­да броненосцев, а «Изумруд» занимал та­кую же позицию впереди 3-го отряда.

5 мая была сделана остановка для по­грузки угля с транспортов. Вечером «Олег» задержал пароход с грузом контрабанды и привел его к эскадре для оформления документов. 6 мая отметили день рожде­ния Николая II. Совершили молебен и са­лют в 31 выстрел. В этот же день «Жем­чуг» задержал норвежский пароход «Оскар II», но тот шел из Манилы совершенно пу­стой. Капитан 2 ранга Левицкий приказал отпустить судно, за что, по словам мичма­на Тавастшерна, генерал-адъютант обру­гал его «железной головой». Пароход же, салютуя флагом и держа сигнал с пожела­ниями счастливого пути, на полном ходу прорезал строй эскадры и удалился в стро­ну Формозы с последней информацией о местонахождении русской эскадры.

10 мая эскадра в последний раз грузи­ла уголь. «Жемчуг» за весь поход прини­мал уголь 32 раза, всего 7000 т. За после­днюю погрузку перед Владивостоком было принято 185 т. В тот же день командующий огласил приказ с инструкциями на ведение боя. «Жемчугу» и «Изумруду» отводилась роль репетичных кораблей при броненос­цах «Князь Суворов» и «Ослябя». Перед боем они должны были, двигаясь впереди эскадры, отгонять с пути все встречные суда, а в бою защищать броненосцы от минных атак противника.

12 мая от эскадры отделились последние транспорты — кроме тех, что должны были идти до Владивостока. На следующий день корабли занимались эволюциями, видимо, Рожественскому не хотелось вступать в бой 13-го числа, а возможно, были и какие-то другие соображения. С флагманского бро­неносца поступали вводные о положении противника, и эскадра меняла строй для встречи неприятеля с разных сторон: то в кильватер, то в строй фронта, то пеленга. В это время мимо прошел белый пароход, его почему-то не остановили и не осмотрели. В полдень миновали о.Квельпарт; до Цуси­мы оставалось 150 миль. Адмирал давал последние указания: завтра утром поднять стеньговые флаги, так как 14 мая был день коронации Николая II...

В Цусимском бою

Вспомогательный крейсер японского флота «Синано-Мару», находившийся в дозорной цепи, обнаружил русскую эскад­ру в 4.00 утра 14 мая 1905 года и немед­ленно сообщил по радио ее координаты. Рожественский был извещен о вражеском разведчике, но никаких мер не принял, хотя быстроходные крейсера эскадры мог­ли его догнать и уничтожить.

Около 6.00 справа по курсу был заме­чен крейсер «Идзуми». С этого момента японские разведчики непрерывно сопро­вождали русских. После 9.00 пробили бо­евую тревогу, «Жемчуг» и «Изумруд» выш­ли вперед и в стороны от эскадры. Утро было мглистое и конец колонны не про­сматривался, ветер зюйд-вест 4 — 5 бал­лов, крейсера покачивало. «Жемчуг» ото­гнал с пути джонку, шедшую к о.Цусима, — опасались, что с таких судов могли набро­сать впереди эскадры плавающие мины. Через час на «Жемчуге» заметили паро­ход без флага, который двигался с веста на пересечку курса эскадры. Крейсер по­шел на него полным ходом и, сделав выс­трел под нос из 47-мм орудия, заставил ос­тановиться. С парохода спустили шлюпку, которую тут же разбило волнами о борт. Подойдя на полкабельтова, увидели на палубе японцев в национальной одежде, которые стояли на коленях и молили о пощаде. Знаком им было приказано ухо­дить, что они с большой поспешностью и сделали. «Жемчуг» же вернулся на свое место.

По сигналу адмирала командам было разрешено обедать повахтенно, для мно­гих нижних чинов эскадры положенные к обеду 50 г «белого вина» (полчарки водки) оказались последними в их жизни. Обед был прерван перестрелкой с неприятель­скими разведчиками, возникшей по част­ной инициативе комендора с «Адмирала Ушакова». Крейсер «Изумруд», ведя огонь из кормовых орудий, обошел голову эскад­ры и занял место за «Жемчугом». Скрыв­шиеся было в тумане разведчики появи­лись вновь, идя слева направо на рассто­янии около 50 кбт. Чтобы привлечь внима­ние командующего, с «Жемчуга» сделали выстрел из носового 120-мм орудия.

В 12.00, находясь уже в Цусимском про­ливе, корабли изменили курс на норд-ост 23°. Вскоре первый броненосный отряд вышел вправо из общей колонны, при этом «Жемчугу» было приказано перейти на траверз «Орла», за ним держался «Изумруд» и четыре миноносца 1-го мин­ного отряда.

В 13.20 из тумана показались главные силы противника, шедшие в одной киль­ватерной колонне. Когда японские броне­носцы легли на новый курс, с русской эс­кадры, еще не закончившей перестроение в одну колонну, открыли огонь. Через не­сколько минут японцы начали отвечать, сосредоточив огонь на флагманских кораб­лях — «Князе Суворове» и «Ослябе». На правом траверзе последнего держался «Жемчуг», и все перелеты ложились вок­руг него. Командир «Жемчуга» подметил характерную особенность японского спо­соба ведения огня. Сначала все снаряды падали кучно, но с небольшим недолетом, потом следовало накрытие цели, затем перелет и снова накрытие. Видимо, при­стреляв всем отрядом одну точку и не ме­няя установки прицелов, они шли на сбли­жение и при накрытии ложились на парал­лельный курс. На «Суворове» и «Ослябе» быстро возникли большие пожары. Для поднятия духа команды капитан 2 ранга Ле­вицкий приказал открыть огонь из 120-мм орудий, хотя противник был виден плохо. Когда «Ослябя», кренясь на левый борт и зарываясь носом, вышел вправо из строя эскадры, «Жемчуг» прорезал линию между «Орлом» и «Сисоем Великим» и направился к тонущему броненосцу, ведя огонь по концевым японским судам. В это время 152-мм снаряд попал во входной люк командирского помещения в корме и вывел из строя прислугу левого шканеч­ного 120-мм орудия № 8. Этим же снаря­дом был смертельно ранен лейтенант барон Врангель; легкое ранение получил также мичман Киселев. Чтобы выйти из зоны огня и вернуться на траверз «Орла», командир «Жемчуга» решил обойти с кор­мы отряд Небогатова, однако, поняв, что на это уйдет много времени, прорезал строй между броненосцами береговой обороны и оказался среди транспортов. Обходя «Анадырь», П.П.Левицкий заме­тил, что может помешать ведению огня «Генерал-адмиралу Апраксину», и замед­лил ход. В этот момент вспомогательный крейсер «Урал» стал угрожающе быстро приближаться к корме «Жемчуга». Левиц­кий приказал дать полный ход, но избе­жать касания не удалось. «Жемчуг» про­чертил правой частью кормы по форштев­ню «Урала», зацепив при этом правым винтом за его корпус. Машина застопори­лась, прислуга перекрыла пар, однако, увидев, что телеграф стоит на полный вперед, открыли машинный регулятор и дали пар в машину. В результате касания были погнуты лопасти правого винта, по­гнут планшир и согнут совок выдвинутого в боевое положение минного аппарата; за­рядное отделение мины отломилось и уто­нуло, к счастью, не взорвавшись.

Командир «Изумруда», правда, без со­вершения таких лихих маневров, как «Жемчуг», тоже направил свой крейсер к «Ослябе» для спасения людей, вместе с ним к гибнущему броненосцу спешили миноносцы «Буйный» и «Бравый» и еще два других. Когда подошли к месту траге­дии, корабль уже затонул. На воду сбро­сили вельбот без гребцов, койки, буйки и остановили машины для приема людей с воды. Увидев приближающиеся броненос­цы 3-го отряда, капитан 2 ранга Ферзен, чтобы не мешать им, отошел и пристро­ился с внешней стороны к кругу своих крейсеров, защищавших транспорты. «Изумруд» открыл огонь по японским су­дам в промежутке между «Адмиралом На­химовым» и «Олегом». Из-за неразбери­хи в строю транспортов, которые шараха­лись из стороны в сторону, «Изумруду» часто приходилось менять ход, стопорить машины, чтобы избежать столкновения с транспортами и миноносцами, при этом избыток пара стравливался в холодиль­ники, которые дали течь.

«Жемчуг» в это время приближался к головным броненосцам русской колонны. «Князь Суворов» повернул влево, на нем уже были сбиты трубы и мачты, а «Алек­сандр III», ставший головным, повернул вправо. Заметив у «Александра III» мино­носцы и полагая, что на них может нахо­диться адмирал, «Жемчуг» пошел к ним полным ходом, готовя к спуску вельбот. Миноносцы же, на одном из которых уда­лось рассмотреть флаг-офицера эскадры, не стали задерживаться и ушли. В это вре­мя подошел японский броненосный отряд и открыл огонь по «Александру III». Когда расстояние до неприятеля уменьшилось до 25 кбт, на «Жемчуге» дали ход, и он вышел из зоны огня, держась за минонос­цами. В это время снаряд угодил в сред­нюю трубу крейсера, разлетевшиеся в разные стороны осколки попали в правое шкафутное 120-мм орудие № 1, вывели из строя его прислугу и воспламенили пат­роны в кранцах первых выстрелов, кото­рые не были выпущены ранее (в Цусимс­ком бою подобные случаи происходили на многих кораблях). Кроме того, воспламе­нились и три патрона, находившиеся на палубе у орудия. Гильзы при этом разры­вались, и несгоревший порох разбрасы­вался по кораблю. Одной из гильз был контужен мичман Ратьков. Осколки того же снаряда, пронизав переднюю трубу, по­пали на носовой мостик, где мичман Тавастшерна был убит и три нижних чина ранены. В 16.10, чтобы не мешать огню своих броненосцев, «Жемчуг» примкнул к отряду крейсеров, вступив в кильватер «Владимиру Мономаху», и вел перестрел­ку с японскими крейсерами, нападавшими на транспорты. В 17.25 бой прекратился. Броненосцы выстроились в колонну во гла­ве с «Бородино», не хватало «Князя Суво­рова» и «Осляби». «Жемчуг» шел за «Ал­мазом» на раковине «Олега» на удалении в 5 кбт. Казалось, что сражение закончи­лось и дорога на Владивосток открыта...

Но в 18.00 бой возобновился. Подошел миноносец «Буйный», держа сигнал: «Ад­мирал на миноносце», правда, какой имен­но, никто не знал. В это же время усмотре­ли сигнал на мачте транспорта «Анадырь»: «Адмирал передает командование адми­ралу Небогатову», а на «Николае I»: «Сле­довать за мной». Командир «Жемчуга» решил близко не подходить к своим бро­неносцам, на собственном опыте зная, что можно оказаться в зоне перелетов, да и, как он заметил, вблизи японских броненос­цев других кораблей не было.

Вскоре с «Адмирала Ушакова» посту­пил семафор о критическом положении «Александра III», но командир «Изумру­да» не решился приблизиться к нему, по­скольку находился между колоннами бро­неносцев обеих сражающихся сторон. Когда же «Александр III» перевернулся, «Изумруд» подошел к месту его гибели, застопорил машины и стал готовить к спуску гребной катер, сбросив спасатель­ные круги и койки. Появившиеся броне­носные крейсера противника открыли огонь по неподвижному «Изумруду». Ког­да расстояние уменьшилось до 20 кбт, не желая более испытывать судьбу, русский крейсер дал ход. Вскоре он стал свидете­лем гибели «Бородина», который после попадания в него нескольких крупных сна­рядов пошел вправо и исчез. «Николай I» обошел «Орла» и стал головным. В сумер­ках артиллерийская дуэль прекратилась.

«Изумруд»: прорыв и гибель

После захода солнца «Изумруд», поте­рявший в темноте крейсера, примкнул к броненосному отряду, держась на левом траверзе «Николая I», за которым шли «Орел», «Сенявин», «Апраксин», «Сисой Великий», «Адмирал Ушаков», «Наварин» и «Адмирал Нахимов». Начались атаки миноносцев. Концевые суда, включившие прожектора, стали главными мишенями японских торпед. Головные броненосцы шли в темноте, что и спасло их от минных атак. Строй сильно растянулся. На рас­свете 15 мая оказалось, что в отряде ос­талось всего пять судов: «Николай I», «Орел», «Апраксин», «Сенявин» и на ле­вом траверзе — «Изумруд», с которого вскоре доложили о дымах, обнаруженных им слева по курсу. Выяснилось, что это японские крейсера. Н.И.Небогатое прика­зал повернуть всем вдруг влево и повел на них свои корабли строем фронта. Од­нако японцы боя не приняли и отвернули в сторону, пользуясь преимуществом в скорости. Русский отряд лег на старый курс, но за кормой опять появился дым. Адмирал направил «Изумруд» на развед­ку уточнить, что за суда; крейсер дал пол­ный ход, и вскоре стало ясно, что это япон­ский отряд, состоявший из крейсеров «Мацусима», «Акицусима», «Хасидатэ», «Ицукусима» и трех крейсеров поменьше; от­дельно на левой раковине держался крей­сер «Якумо». Возвратившись, «Изумруд» подошел к «Николаю I» и Ферзен голосом доложил о результатах разведки, после чего крейсер занял место на правом тра­верзе. Затем контр-адмирал Небогатое опять отправил «Изумруд» навстречу дру­гим появившимся судам. Это были глав­ные силы японцев. За ними на дальности 50 — 60 кбт шли крейсера «Нийтака», «Касаги» и «Читосэ». Затем японские кораб­ли начали сближаться, окружая русских с трех сторон. Один из них с большой дис­танции открыл огонь по «Николаю I», ко­торый в 10.30 поднял сигнал по междуна­родному коду «Окружен», спустил кормо­вой флаг и поднял сигнал «Сдача».

Разобрав сигнал, барон Ферзен опро­сил находившихся рядом офицеров и при­казал идти на прорыв. В случае неудачи он решил выбросить свой корабль на японский берег и взорвать его. Станция беспроволочного телеграфа была вклю­чена на полную искру, забивая перегово­ры неприятеля. Бросившиеся в погоню японские крейсера начали отставать, и в 14.00 пропали за горизонтом. Еще в ходе боя на «Изумруде» треснула паровая магистраль вспомогательных механизмов в кормовой машине, а теперь при напря­женной работе всех механизмов она лоп­нула. Пришлось перейти на ручной штур­вал. Ход упал до 15 уз.

В 18.00 легли на курс, ведущий в точку, равноудаленную от Владивостока и бух­ты Владимира, в 50 милях от побережья, и там уже собирались решить, куда напра­виться. К этому времени поврежденную трубу сняли и вместо нее поставили за­глушку. На рулевую машинку и вспомога­тельные механизмы кормовой машины стали работать котлы 6-го котельного от­деления. Ход снизили для экономии угля, кроме того, прекратили дутье, чтобы не было выбросов пламени из дымовых труб. Потекли холодильники, в котлах появи­лась соленость. На эскадре не было при­боров химического анализа воды и поэто­му воду приходилось пробовать на вкус через каждые 20 минут. Из-за появления соли в котельной воде она вскипала, в цилиндры машин попадал не пар, а смесь воды с паром, из-за чего приходилось сни­жать обороты. При чистке топок ход па­дал до 13 уз., машинная команда работа­ла из последних сил. На крейсере был занят весь личный состав, значительная часть матросов перегружала уголь из но­совой угольной ямы в кормовое котель­ное отделение. И все равно угля на пол­ный ход, необходимый для боя, не хвата­ло. В топки котлов отправили и все дере­во, кроме мачт и плавсредств. Командир, ожидая встретить японские крейсера у Владивостока, куда они, двигаясь напря­мую, могли прибыть раньше «Изумруда», решил идти в бухту Владимира. В том же направлении находилась бухта Ольги, где был телеграф, а возможно, и запасы угля, однако в силу своей стратегической важ­ности, она, по предположению старшего офицера, могла быть заминирована. Ферзен, не без колебаний, принял решение идти в бухту Владимира, занять выгодную позицию для обороны и вызвать помощь из Владивостока.

16 мая трижды астрономическим спосо­бом определили место крейсера. К бухте Владимира подошли в первом часу ночи, недостаток угля не позволял переждать тем­ное время суток в море. Предполагая и здесь наличие противника, командир дал команду приготовиться к бою. Благополуч­но миновав входные мысы Ватовского и Баглозена и бросая лоты с обоих бортов, на скорости 4 уз. «Изумруд» двинулся в се­редину трехкабельтового прохода, ведуще­го в южную часть бухты. В темноте подо­шли слишком близко к мысу Орехова и на­скочили на отходящий от него риф. Посад­ка на мель произошла плавно. Сели в пол­ную воду, с началом отлива. На шлюпке за­везли за корму стоп-анкер. Дали самый полный ход всем машинам, помогая тягой за якорь. Вода убывала, остановили ма­шины, чтобы не тратить уголь. Произведен­ные обмеры показали, что судно сидит на очень отлогой отмели на 2/3 длины корпу­са. Угля, по докладу, оставалось всего 8 — 10 т. К следующей полной воде свезли на берег провизию, спустили все шлюпки и на них высадили часть команды, других мер к уменьшению осадки не предпринима­лось. Не был выгружен боезапас и не вы­пускалась вода из котлов. Не удалась и вторая попытка сняться с мели, корабль плотно сидел на рифе, к тому же прием­ные кингстоны циркуляционных помп хо­лодильников забило песком, да и уголь был на исходе. Левым бортом корабль вышел из воды почти на два фута.

К этому моменту, осмотревшись вокруг, поняли почему судно посадили на мель. Правый, отвесно уходящий в воду берег, был к тому же покрыт светлой раститель­ностью и в темноте казался гораздо бли­же. Левый же, наоборот, был отлогим и переходил в возвышенность в отдалении от берега, да и растительность на нем была темного цвета, что и создавало ил­люзию его отдаленности. Отсюда и ошиб­ка в определении фарватера.

Дальнейшее развитие ситуации с «Изумрудом» заставляет вспомнить «дела давно минувших дней», когда царь-рефор­матор Петр I, показавший себя прекрасным психологом, ввел во флоте институт воен­ного совета, включив в него положение о том, что первым на совете получает слово для выступления младший по чину. Увы, командир «Изумруда» этот пункт устава не выполнил — он опрашивал офицеров по отдельности, что, естественно, не могло за­менить полноценного военного совета. Именно таким образом был решен вопрос о взрыве крейсера. Опрошенные по одно­му офицеры, кроме мичмана Вирениуса и поручика Топчиева, не возражали против его предложения. Если бы Ферзен собрал военный совет, то первому пришлось бы высказаться прапорщику механической ча­сти Шандренко (который, по его воспоми­наниям, был против взрыва), затем высту­пили бы поручик Топчиев и мичман Вирениус, после чего большинство офицеров вряд ли поддержали бы идею уничтоже­ния корабля. Правда, это не мешало ко­мандиру принять собственное решение, идущее вразрез с мнением военного сове­та, однако в таком случае вся полнота от­ветственности ложилась бы на него.

Ферзен же считал, что необходимость взорвать корабль обусловлена невоз­можностью сняться своими силами, тщетностью ожидания скорой помощи из Владивостока, трудностью отражения не­приятеля, поскольку в корму могли стре­лять лишь два орудия (ютовое и правое шканечное) и, в конечном счете, решени­ем не отдавать крейсер врагу.

Для подрыва решено было использо­вать зарядные отделения мин Уайтхеда. Первое почему-то заложили в провизион­ный погреб у переборки носового патрон­ного погреба, второе — в нижнем кормо­вом патронном погребе между беседок с 120-мм патронами, при этом трубки сег­ментных снарядов были поставлены на удар. К зарядам подвели бикфордов шнур с привязанным к нему фитилем 20-минут­ного горения. Руководил работами стар­ший офицер капитан 2 ранга Паттон-Фантон-де-Веррайон, готовили взрыв минный офицер лейтенант Заозерский, вахтенный начальник лейтенант Романов и восемь нижних чинов. Команда выстроилась на берегу, с одной из сопок был подан сиг­нал, и во втором часу пополудни произо­шел первый взрыв. Однако видимых раз­рушений не произошло, лишь в носовой части возник пожар. Второй взрыв, про­гремевший несколько позже, полностью разрушил кормовую часть до самого ми­деля. Огонь в носу дошел до погребов с патронами, и они начали рваться, канона­да продолжалась около получаса. Из бух­ты Ольги по телеграфу во Владивосток послали сообщение о случившемся, и уже вышедший на помощь «Изумруду» крейсер «Россия» был возвращен обратно.

Через шесть дней Ферзен осмотрел ос­тов крейсера, который в нижних отсеках еще тлел, и нашел, что машины, особенно бортовые, слишком хорошо сохранились и могут пригодиться японцам для восста­новления «Новика». В каждую из них было заложено по зарядному отделению мин Уайтхеда. В результате взрывов на кораб­ле не осталось ни одной целой части. По­ходным порядком команда проследовала до Владивостока, сопровождая... стадо крупного рогатого скота, собранного по пути следования по заданию владивосток­ского начальства. Встречали моряков с оркестром. Офицерам разрешили, по же­ланию, выехать в Россию, а нижние чины были оставлены во Владивостоке.

Первыми официальными лицами, посе­тившими крейсер, вернее то, что от него осталось, стали японские офицеры. Адми­рал Ямада получил приказ с крейсерами «Ниссин» и «Касуга» в сопровождении пер­вого отряда истребителей обследовать «Изумруд». В 8.00 30 июня 1905 года не­приятельские крейсера заняли позицию в море, первый отряд отправили в бухту. По возвращении адмиралу доложили, что раз­битый русский крейсер сидит на камнях у мыса Орехова. Видимо, доклад команди­ра отряда истребителей не отличался убе­дительностью, поэтому адмирал послал для повторного осмотра старшего офице­ра крейсера «Ниссин» капитана 2 ранга Хидесима. Удовлетворенный его докладом, Ямадо отбыл с отрядом к своим берегам.

У русского начальства нашлось время заняться «Изумрудом» только два с поло­виной месяца спустя. 15 сентября 1905 года миноносцы «Грозный» и «Бравый» вышли из Владивостока с задачей осмот­реть «Изумруд» и снять с него все, что представится возможным. Миноносцы шли вдоль побережья, заходя во все бух­ты и опрашивая население об обстанов­ке и присутствии в этом районе японцев — ведь война еще не закончилась. Оказа­лось, жители окрестных деревень расхи­щали казенное имущество с «Изумруда», создавая для его вывоза целые обозы. Была даже попытка снять вспомогатель­ные паровые механизмы, но не нашлось лодки подходящей грузоподъемности. 18 сентября миноносцы вошли в бухту и стали на якорь возле крейсера.

Акт осмотра комиссией с миноносца «Грозный» гласил, что корпус крейсера до второй трубы сохранился, но сильно об­горел, далее — бесформенная масса же­леза, затопленная водой. Корпус имеет крен до 30° на правый борт, внутри все об­горело. Из пяти 120-мм орудий, обнару­женных на палубе, все не имеют замков (были выброшены в море перед взрывом), одно сильно завалено, два исправны, все станки годны по исправлению. Много со­хранившихся вспомогательных механиз­мов, брашпиль, цепи, пародинамо, кипя­тильники, коллекторы котлов, запасные котельные трубки, донки, части машин. В доступных осмотру угольных ямах до 35 т угля, который еще кое-где горит. Для сня­тия необходим транспорт с рабочей шлюп­кой, водолазами, инструментом, приспо­соблениями для подъема тяжелых узлов. Командами миноносцев было снято с крейсера: мина Уайтхеда без зарядного отделения, помпа Стона, донка Крафта, помпа Вортингтона, две тумбы 47-мм ору­дий, змеевик опреснителя, разные ключи, много медных и бронзовых деталей. За­одно было установлено, что с корабля многое расхищено. В окрестных деревнях местные жители переливают свинцовые детали с «Изумруда» в различные изде­лия. На берегу, где были спрятаны 50 ящи­ков ружейных патронов, удалось найти только один.

Перед уходом из бухты командир мино­носца «Грозный» лейтенант Тигерстедт при­казал нанести на оба борта крейсера над­пись белой краской: «За ограбление остав­ленного судна закон строго наказывает», кроме того, дал приставу в бухте Ольга те­леграмму о запрете трогать что-либо на корабле, а взятое вернуть. Правда, многие местные жители были неграмотны, а уж ос­тальным надпись доставила немало весе­лых минут, и, надо думать, что к тому вре­мени жители успели утащить все, что мог­ло пригодиться в хозяйстве. Фамилия ко­мандира «Грозного» выдает в нем законо­послушного иностранца, который так и не познал психологию российского мужика.

Позже вопрос об утилизации крейсера поднимался неоднократно, но каждый раз заканчивался ничем. К лету 1907 года во Владивосток доставили два «изумрудовских» 120-мм орудия, но они оказались годны только для сдачи в металлолом. По требованию из Петербурга остов «Изум­руда» был даже выставлен на публичные торги, которые с треском провалились. Что неудивительно: назначенная ГУКиС первичная цена в 50 тыс. руб. была непо­мерно высока. В конце концов 18 декаб­ря 1908 года крейсер передали в частные руки «вольному механику» Сташкевичу, который обязался поставить Владивосток­скому порту металла и снятого оборудо­вания на сумму в 10 тыс. руб. Впрочем, за два года неторопливых работ по раз­борке судна от Сташкевича было получе­но материалов лишь на 7971,4 руб., что послужило предметом судебного разбира­тельства. Окончательно крейсер разобра­ли уже в советское время.

Так закончилась краткая боевая карь­ера крейсера 2 ранга «Изумруд». Корабль, получивший в сражении всего несколько осколочных попаданий, которыми было ранено семь нижних чинов, был уничто­жен в результате страха перед вездесу­щими японцами. В любое другое время Ферзен был бы отдан под суд за преждев­ременное уничтожение крейсера, но на общем фоне цусимского позора с гибелью почти двух десятков судов и сдачей в плен пяти судов с двумя адмиралами, это не выглядело должностным преступлением. По мнению многих морских офицеров, ба­рона, если не отдавать под суд, то и на­граждать не следовало. Однако он удос­тоился высокой награды — золотой саб­ли с надписью «За храбрость».

«Жемчуг»: Цусима — Манила

После того, как «Жемчуг» присоеди­нился к отряду крейсеров контр-адмира­ла Энквиста, он проделал вместе с ним весь путь до Манилы. Вечером 14 мая крейсера шли, часто меняя курс на высо­кой скорости, к 21.00 отстали «Светлана» и «Алмаз». В полной темноте «Жемчуг» тоже едва не потерялся, но капитан 2 ран­га Левицкий, почувствовав запах дыма и показав фонарем Ратьера свои позывные, занял место на левом траверзе «Авроры», чтобы не терять из виду и «Олега». В 23.00 вышли из пролива, ожидая, что ад­мирал пойдет Западным Корейским про­ливом. К полуночи стало ясно намерение младшего флагмана выйти в Восточно-Китайское море. После дневного напря­жения команда заснула на боевых постах, за исключением тех, кто нес вахту.

Днем 15 мая застопорили машины для перехода контр-адмирала Энквиста на «Аврору». Капитан 2 ранга Левицкий за­просил «Олег»: «Намерен ли адмирал попытаться пойти во Владивосток». За командующего отрядом ответил капитан 1 ранга Добротворский: «Попытайтесь сами, если находите себя достаточно сильными, чтобы пройти сквозь весь япон­ский флот». С «Авроры» запросили, смо­жет ли «Жемчуг» дойти до Манилы. По утреннему рапорту угля не хватало; но старший судовой механик доложил о воз­можности дойти при условии следования экономическим 10-узловым ходом. Контр-адмирал Энквист надеялся на большую благосклонность американцев, чем китай­цев, которые, безусловно, заставили бы русские крейсера разоружиться, зайди они в Шанхай. В Маниле предполагалось подремонтироваться, принять полные за­пасы и сделать попытку прорыва во Вла­дивосток. На чем основывалась эта на­дежда, сказать трудно, ведь США объя­вили о своем нейтралитете в Русско-япон­ской войне. Так, факт интернирования в США вспомогательного крейсера «Лена» свидетельствовал, что американцы не со­бирались делать для русских исключения. Возможно, адмирал оттягивал неприят­ный момент разоружения, да и возмож­ность встречи с японскими крейсерами у Филиппинских островов была куда мень­ше, чем у Шанхая.

По пути на юг на кораблях устраняли повреждения, подсчитывали людские и материальные потери. На «Жемчуге» были убиты 2 офицера и 7 нижних чинов; ране­но 3 офицера и 18 нижних чинов (один поз­же умер). Значительных повреждений в ходе боя крейсер не получил. Самым се­рьезным стала пробоина в средней трубе, но она не влияла на безопасность плавания. Боеприпасов израсходовали не­много, а все орудия находились в исправ­ности. Были повреждены, правда, кормо­вой минный аппарат и одна находившаяся в нем мина Уайтхеда. Бортовые же мин­ные аппараты вообще к бою не готови­лись, их могло залить водой из-за низко­го расположения и достаточно свежей погоды в день боя.

О требованиях офицеров идти во Вла­дивосток командир в своем рапорте по итогам боя не упоминал. Больше всего командование заботило количество угля: удастся ли растянуть его до Манилы и что делать в случае появления противника?

В субботу 21 мая в 12.35 на горизон­те обозначился отряд судов. В 12.40 на «Авроре» подняли сигнал: «Тревога», но через 15 минут выяснилось, что эскад­ра — американская. В ее сопровожде­нии на последних тоннах угля три русских крейсера вошли в Манильскую бухту и стали на якорь.

Первое общение с американским адми­ралом обнадежило Энквиста, однако пра­вительство США не нашло оснований для разрешения на ремонт русских кораблей. 25 мая поступил окончательный вердикт: либо русские корабли разоружаются, либо через 24 часа покидают Манилу. Безвыход­ное положение разрешила телеграмма Николая II: «Ввиду необходимости испра­вить повреждения, разрешаю вам дать обязательство американскому правитель­ству не участвовать в военных действиях. Николай». 27 мая 1905 года война для эки­пажей судов отряда закончилась. В этот день в местный арсенал были сданы зам­ки орудий, офицеры дали подписку не по­кидать остров, за нижних чинов поручился контр-адмирал Энквист. Требование аме­риканцев разобрать механизмы удалось отклонить под предлогом того, что маши­ны будут необходимы для удержания ко­раблей при тайфунах, которые часто сви­репствовали в Манильской бухте.

23 августа 1905 года в США был подпи­сан Портсмутский мирный договор между Россией и Японией, и в ожидании его рати­фикации корабли русского отряда присту­пили к подготовке к возвращению на роди­ну. «Жемчуг», как менее пострадавший в сражении, был подготовлен к океанскому переходу к 18 сентября, остальные — к 5 октября. 28 сентября «Жемчуг» и «Аврора» выходили в море на пробу машин. Из-за обрастания днища «Жемчуг» показал ско­рость на 2 уз. меньше контрактной.

«Жемчуг» : в дальневосточных водах

Утром 9 октября 1905 года контр-адмирал О.А.Энквист получил официальное извещение от американского командующе­го адмирала Рейтера, что отряд свободен.

На следующий день были получены зам­ки орудий из арсенала порта Кавите и вско­ре установлены на свои места. Командиру «Жемчуга» поступил приказ из Петербур­га отделиться от отряда и самостоятельно следовать во Владивосток. На палубу крей­сера загрузили 150 т угля. 14 октября в 12.20 «Аврора» и «Жемчуг» покинули бух­ту Манилы, обменявшись с американским флагманом троекратными «ура». «Авро­ра» вышла на определение девиации ком­пасов, а «Жемчуг» взял курс на север. Крейсера расставались навсегда.

В это время в Петербург шли бумаги с заказами на выполнение работ, которые не были завершены в Маниле, а также и на оборудование, утраченное в ходе по­хода и боя. «Жемчугу» требовалось подъемное приспособление крышек ци­линдров главных машин; новый вентиля­тор бортовых машин; 6 чугунных труб му­сорных эжекторов; медные трубы холо­дильников; три лопасти правого винта; обшивка руля; валиковая рулевая пере­дача; лазаретный дистиллятор; одно про­жекторное рассеивающее стекло; новый совок кормового минного аппарата; 10-жильный кабель рулевого привода; паро­вой катер и шлюпбалка к нему; подкреп­ления для двух 120-мм шкафутных ору­дий и рельсовой минной подачи.

А во Владивостоке нарастала смута. В городе было много воинских частей, сфор­мированных из запасных и новобранцев. Располагались они в палатках, питание получали весьма скудное, увольнение в запас задерживалось, все это вместе с аги­тацией подогревало недовольство. Рас­плодилось немало партий, стремившихся к захвату власти. В это время сюда и при­шел крейсер «Жемчуг». Команда корабля представляла прекрасный материал для агитационной работы. Уже в ноябре 1905 года она числилась в докладе контр-адми­рала Греве как неблагонадежная. Пока П.П.Левицкий разбирался с крамолой на транспорте «Воронеж», команда крейсера усиленно обрабатывалась береговыми агитаторами и в результате в ходе второго владивостокского восстания присоедини­лась с оружием к мятежному гарнизону.

10 января 1905 года на крейсер явились два вооруженных матроса и в ультиматив­ной форме потребовали отпустить команду на берег. Старший офицер капитан 2 ран­га Вяземский доложил командиру; когда тот вышел на палубу, часть матросов с вин­товками уже толпилась у трапа. На приказ командира поставить оружие матросы от­ветили молчанием, а прибывшие агитато­ры заявили, что они выступают как пред­ставители гарнизона крепости. Матросы, несмотря на увещевания офицеров, сошли на лед и отправились в город. После мно­готысячного митинга разношерстная тол­па двинулась в центр и была встречена пу­леметным огнем, появились убитые и ра­неные. Восставшие на некоторое время захватили город и изгнали из него верные командованию части. Присланные из Маньчжурии войска во главе с генералом Мищенко подавили восстание. Команда крейсера «Жемчуг» была разоружена и списана на берег, после чего всех матро­сов (1200 человек с разных судов и из Си­бирского экипажа) выслали из города, а 402 моряка были отданы под суд.

В 1906 году на рейде Владивостока пор­товое судно «Усердный», ломая лед для прохода крейсера «Жемчуг», ударило его в нос и повредило форштевень и два лис­та обшивки. Крейсер, только что выведен­ный из дока, пришлось опять ставить на ремонт, который обошелся казне в 1400 рублей. Расследование пришло к выводу, что машина сама включилась на передний ход, хотя команда была подана на задний.

Во время третьего владивостокского восстания команда «Жемчуга» ничем себя не проявила. В ноябре 1907 года коман­да посыльного судна «Шилка», недоволь­ная начальством, захватила судно, кото­рое в это время находилось в плавании у Камчатки. Против мятежников был выслан «Жемчуг», команда которого, видимо, к тому моменту считалась вполне благона­дежной. Крейсер догнал «Шилку», между ними произошло вооруженное столкнове­ние, оба судна получили повреждения. В результате порядок был восстановлен, а сам факт бунта скрыт начальством. Воз­можно, это было всего лишь стихийное выступление на почве злоупотребления властью командиром и офицерами.

С мая 1906 года крейсера «Аскольд» и «Жемчуг» числились в составе Сибирс­кого флотского экипажа. В смутное вре­мя крейсер, поизносившийся за время войны, не ремонтировался. Значительный период он находился в вооруженном ре­зерве. Вследствие увольнения запасных, а также сокращения срока службы до 5 лет, на корабле возник некомплект личного состава, в особенности специалистов. По новой организации Сибирской флотилии «Жемчуг» в 1907 году вошел в состав Вла­дивостокского отряда.

Несмотря на плохое техническое состо­яние машинной установки, крейсер ежегодно совершал плавания по бухтам Примо­рья и, чередуясь с канонерской лодкой «Манджур», нес станционерскую службу в Шанхае. В мае 1907 года его направили на помощь французскому крейсеру «Шанзи», севшему на камни у берегов Китая, однако к моменту прихода «француз» был разбит волнами. Кроме того, «Жемчуг» совершал непродолжительные плавания по китайским портам. В 1908 году он доставил в Японию посла гофмейстера Малевича-Малевского, а его предшественника камергера Бахме­тьева — во Владивосток. Курс стрельб про­водился неукоснительно. Корабль ходил под одной кормовой машиной, в действии была только половина котлов. К 1909 году были заказаны трубки для холодильников и котлов, а также золотники для ЦСД и ЦНД, часть заказа выполнил Невский завод.

К этому времени сдали на берег сня­тые с вооружения десантные пушки Барановского (их заменили пулеметы) и не­надежные метательные мины, все еще чис­лившиеся на вооружении паровых катеров.

С начала 1910 года «Жемчуг» находил­ся в капитальном ремонте. В октябре и ноябре он несколько раз выходил в море для испытания машин. Крейсером в это время командовал капитан 2 ранга Вязем­ский, бывший первым старшим офицером «Жемчуга» (во время Первой мировой войны Вяземский в чине капитана 1 ранга погиб, командуя линкором «Слава»).

Отремонтированный крейсер кампа­нию 1911 года проводил в практическом плавании как флагманский корабль ко­мандующего флотилией. В мае военный министр с борта «Жемчуга» осматривал залив Петра Великого. В августе на рей­де Владивостока состоялась передача Японией транспорта «Ангара», захвачен­ного в Порт-Артуре, его сопровождали старые знакомые «Жемчуга» броненос­ные крейсера «Ниссин» и «Касуга» под флагом контр-адмирала Ясиро.

Кампанию 1912 года «Жемчуг» начал 15 апреля проведением минных и артил­лерийских стрельб. Летом он совершил плавания по бухтам Приморья и Татарс­кого пролива до Императорской гавани. В августе участвовал в совместных ма­неврах армии и флота, которые стали традиционными. Совершив осеннее пла­вание по бухтам залива Петра Великого, 2 ноября крейсер вступил в вооруженный резерв в бухте Золотой Рог.

Следующий год «Жемчуг», начав кам­панию 5 апреля, провел в плавании вбли­зи своих берегов, а также в Шанхае и Ханькоу, где выполнял функции стационера. 1914 год встретил там же, охраняя рос­сийских подданных и донося об обстанов­ке в Китае, где произошла революция. В середине мая прибыл во Владивосток и приступил к переборке машин и чистке котлов. Его командира капитана 2 ранга К.П.Иванова 13-й (императорским прика­зом ему было установлено числиться в списках флота под номером 13, под кото­рым он участвовал в последнем бою крей­сера «Рюрик», будучи его последним ко­мандиром) произвели в капитаны 1 ран­га. В то время был принят новый статут военного ордена Георгия Победоносца, в котором восстановили положение о про­изводстве георгиевских кавалеров в сле­дующий чин, а Иванов 13-й за вышеупо­мянутый бой удостоился Георгия 4-й степени. Интересно отметить, что Иванов 13-й сменил на «Жемчуге» Иванова 6-го. Через месяц Иванов 13-й был переведен из Сибирской флотилии на Балтийский флот. В командование «Жемчугом» всту­пил последний его командир капитан 2 ранга барон И.А.Черкасов.

Гибель «Жемчуга»

С началом Первой мировой войны рус­ские крейсера были присоединены к флоту союзников и с высочайшего соизволения поступили под команду английского адми­рала. 21 августа 1914 года «Жемчуг» полу­чил персональную задачу на осмотр морс­кого пространства на юг от острова Формо­за. С самого начала плавания барон Чер­касов установил для команды «курортный» режим службы. При появлении на горизон­те судов не игралась боевая тревога. От­сутствовало расписание отдыха команды, прислуга ночью не находилась у орудий. Минные аппараты не были заряжены. При стоянке в порту игрался отбой и включались якорные огни, сигнальная вахта не усили­валась. Посторонние лица имели возмож­ность посещать крейсер, при этом они спускались в любые помещения. В сентяб­ре «Жемчуг» конвоировал транспорты со­юзников, при этом командир корабля допус­кал вольности и при пользовании радиосвя­зью: находясь у Филиппинских островов, он отослал на «Аскольд» нешифрованную те­леграмму с указанием своего места.

В начале октября «Жемчуг» был на­правлен в район Никобарских и Андаман­ских островов для их осмотра. Союзные крейсера охотились за немецким рейде­ром — крейсером «Эмден», который на­чал свою боевую деятельность с захва­та российского парохода «Рязань» и фак­тически парализовал торговое судоход­ство в Индийском океане. Союзное ко­мандование предполагало наличие бере­говой базы на островах. Выполнив зада­ние, «Жемчуг» сделал остановку в неза­щищенному порту Блер для погрузки угля, при этом было включено полное ос­вещение и отсутствовала прислуга у ору­дий. Сам же Черкасов, прихватив с со­бой пять офицеров, съехал на берег и пробыл там весь вечер, хотя его инфор­мировали, что «Эмден» трижды появлял­ся в районе этого порта.

Пренебрежение к соблюдению элемен­тарных мер безопасности рано или поздно должно было привести к трагическим по­следствиям. Так и случилось. Пополнив в Рангуне запасы, «Жемчуг» прибыл в Пенанг, расположенный на острове Прин­ца Уэльского у западного побережья Малаккского полуострова. Став на якорь, ба­рон Черкасов запросил разрешение анг­лийского вице-адмирала Т.Джеррама, которому он был подчинен, на переборку машин и щелочение котлов после дли­тельного плавания. В тот же день на крей­сере разобрали 13 котлов, из оставшихся в рабочем состоянии под парами находил­ся только один, что не обеспечивало од­новременную работу систем освещения, подачи снарядов, пожарной и откачки воды. Несмотря на предупреждение о воз­можной опасности, Черкасов не усилил наблюдение, приказал включить якорные огни, при этом команда отдыхала на вер­хней палубе без соблюдения боевого рас­писания. 14 ноября в 18.00 командир съе­хал на берег, в гостиницу «Истерн энд Ориентел», оставив за себя старшего офицера крейсера старшего лейтенанта Кулибина.

Командир крейсера «Эмден» фрегаттен-капитан Карл фон Мюллер, расправив­шись с торговым судоходством, решил при­няться за боевые суда союзников. По ра­диоперехватам немцы знали примерное расположение их кораблей. Проведя рас­четы, фон Мюллер пришел к выводу, что союзные крейсера имеют в районе Бен­гальского залива промежуточную базу. Из газетных сообщений также было известно о частом заходе французских крейсеров в порт Пенанг, куда фон Мюллер решил на­нести ночной визит, собираясь произвес­ти неожиданную атаку. Ночью 15 октября 1914 года крейсер подошел к Пенангу в расчете войти на рассвете в гавань, когда можно будет ориентироваться в узком про­ливе и, кроме того, под утро, как известно, бывает самый крепкий сон. На «Эмдене» поставили четвертую фальшивую трубу, сделавшую похожим его на английский крейсер. Избежав столкновения с рыболов­ными судами и не ответив на запрос с до­зорного миноносца, немцы вошли в гавань, где стояло много судов с освещенными ил­люминаторами. Обратили внимание на один темный силуэт без огней, направи­лись к нему, предположив, что это истре­бители, пришвартованные бортами друг к другу. Судно стояло по течению кормой к выходу. Выйдя на траверз корабля, опре­делили по одной мачте между труб (две деревянные мачты были сняты с «Жемчу­га» во время одного из последних ремон­тов), что это русский крейсер «Жемчуг». На палубе не было ни вахтенных, ни сигналь­щиков. С одного кабельтова «Эмден» выпустил торпеду из правого аппарата и одновременно открыл огонь по носовой ча­сти крейсера, полагая, что там находится команда. Здесь Мюллер допустил ошибку, спасшую жизнь части команды, которая по случаю жаркой погоды в действительнос­ти отдыхала на верхней палубе. Торпеда попала в корму крейсера с левого борта, и «Жемчуг» сразу же начал погружаться.

Когда артиллерийский офицер лейте­нант Селезнев выскочил на палубу, то в трех кабельтовых он увидел четырехтрубный крейсер, с борта которого следова­ли залпы, по прожекторам на мачтах он опознал «Эмден». У ютового орудия в ка­честве наводчика стоял лейтенант Рыбалтовский в одном кителе. Когда Селез­нев добежал до своего плутонга, он уви­дел орудие с открытым затвором, пустой кранец первых выстрелов и мертвую при­слугу. У орудия справа комендоры были живы, но снарядов у них не было даже в кранцах, а организовать подачу патронов из погребов еще не удалось.

По «Эмдену» стреляли с трех сторон, в том числе и «Жемчуг», но повреждений немецкий крейсер не получил. Пройдя мимо «Жемчуга», он развернулся на месте маши­нами и, выйдя на траверз, выпустил мину из левого аппарата, которая, попав под мо­стик русского корабля, вызвала детонацию погреба. Вверх взлетел столб дыма и пара на высоту около 150 м, корпус разломился и носом ушел вводу, через 15 с на поверх­ности осталась только верхушка мачты с рейком, как крест над могилой.

«Эмден», огибая место гибели «Жем­чуга» и плававших на поверхности моря­ков, направился к французской канонер­ской лодке, но в это время поступил док­лад, что к гавани приближается корабль. Немцы повернули и, потопив по пути до­зорный французский миноносец «Мускэ», вышли в море.

Первыми начали поднимать моряков из воды рыбаки, затем с берега подошли ка­тера и лодки местных жителей. Нужно было спешить, сильное течение сносило людей в пролив, и, кроме того, здесь водились аку­лы. Прибежавший на берег командир, по словам одних свидетелей, метался по при­стани и пытался сорвать с себя погоны, а другие утверждали, что он энергично и тол­ково организовал спасение команды крей­сера. Все врачи Пенанга оказывали помощь пострадавшим морякам в местном госпи­тале. После подсчета оказалось, что погиб­ли мичман Сипайло и 80 нижних чинов, по­зднее 7 человек умерли от ран, 9 офице­ров и 113 нижних чинов получили ранения различной степени тяжести.

Извлеченные из моря тела погибших и умерших от ран были захоронены на ста­ром католическом кладбище «Вестерн роуд». По воспоминаниям старых мона­хинь, в могилу было опущено 24 тела, еще двух человек похоронили в одной из дере­вень, куда море прибило их трупы. Остальные погибшие ушли на дно с кораблем либо были вынесены в море.

Выжившие моряки вернулись во Влади­восток на борту вспомогательного крейсера «Орел» 3 декабря. А 27-го числа «Орел», приняв 152-мм снаряды и другие припасы для крейсера «Аскольд», вышел в Сингапур. На борту находились и прикомандирован­ные офицеры с крейсера «Жемчуге — лей­тенант Рыбалтовский и мичман Осипов. Пос­ле передачи грузов для «Аскольда» вспомо­гательный крейсер направился в Пенанг. По прибытии в порт установили на кладбище чугунный крест и приступили к работам на затонувшем корабле. К 23 января удалось поднять одно 120-мм орудие, которое сто­яло на юте, пулемет, шесть оптических труб с прицелов, кормовой прожектор. Работам сильно мешали течение, большое количе­ство ила, загроможденность палубы облом­ками конструкций, большой крен корпуса на правый борт. В начале февраля работы по указанию российского консула были сверну­ты и «Орел», забрав из местного госпиталя 14 остававшихся там раненых из команды «Жемчуга», убыл в Сингапур, где принял участие в подавлении восстания полка си­паев. Во Владивосток вернулись только в конце марта 1915 года. Снятое 120-мм ору­дие после очистки канала ствола признали утратившим свою ценность из-за обнаружен­ных внутри раковин. Оно ушло под воду не­смазанное и с пороховым нагаром после стрельбы, что привело к его быстрой корро­зии в морской воде. Это, возможно, и послу­жило главной причиной прекращения подъемных работ на «Жемчуге».

11 сентября 1915 года военно-морской суд в закрытом заседании огласил приго­вор по делу о гибели крейсера. К ответ­ственности были привлечены капитан 2 ранга Черкасов и старший офицер стар­ший лейтенант Кулибин. Командиру вме­нялось в вину халатное отношение к служ­бе; кроме того, он допустил, что его сопро­вождала жена, передвигаясь на частных пароходах из порта в порт, где останавли­вался крейсер, причем он сообщал ей в письмах и телеграммах места остановок. Старший лейтенант Кулибин, оставшись за командира, не принял надлежащих мер. Суд приговорил обоих, с учетом беспороч­ной службы и наград за Русско-японскую войну, лишить чинов, орденов, других зна­ков отличия, исключить из военно-морской службы, лишить дворянства, всех прав и преимуществ и отдать в исправительно-арестантское отделение гражданского ве­домства (Черкасова на 3,5 года, Кулибина на 1,5 года) или при отсутствии мест — в тюрьму гражданского ведомства на самые тяжелые работы. При конфирмации при­говора император наложил резолюцию: разжаловать в матросы и отправить на фронт. Черкасов попал на Кавказский фронт, а Кулибин в морскую бригаду под Ригу, со временем оба отличились, полу­чили Георгиевские кресты и были восста­новлены в званиях. Барон Черкасов умер во Франции в 1942 году, а Кулибина тяже­ло ранило во время Февральской револю­ции и он вскоре умер.

Надо сказать, что в истории с гибелью «Жемчуга» и союзное командование по­казало себя не с лучшей стороны. Охра­на бухты Пенанг была организована пло­хо. Миноносец, находившийся в дозоре, не получив ответ на свой запрос, видимо, не доложил в штаб о проходе неизвест­ного корабля. На входе в порт не было никаких заграждений, что и способство­вало дерзкому нападению «Эмдена» на корабли, стоявшие в гавани.

 
Реклама:::

анализ Рынок недвижимости Краснодара;Именно этот евроремонт в Сочи считается лучшим.;Такелажные работы перевозка и установка сейфов.

   Яндекс цитирования Rambler's Top100