Сейчас на борту: 
Prinz Eugen,
vas63,
zombee,
Ольгерд
   [Подробнее...]

#126 13.01.2013 10:21:58

aligvi
Мичманъ
michman
Одесса
Сообщений: 1141




Re: Советские военные моряки в Испании 1936-1939 гг.

Извиняюсь, что лезу в Ваш военно-морской "огород" со столь уважаемыми мною  торгашами.
В 60-е годы все торговые моряки, участвовавшие в рейсах в Испанию,  получили вот такие медали...
Кто поможет найти приказ или какой-то другой официальный документ о введении этой медали?
Должен быть какой-то официальный документ?
Заранее благодарю.
С уважением,

http://i53.fastpic.ru/thumb/2013/0113/b9/dfdd9d2977eb0c0baf799fff6cb35ab9.jpeg

http://i52.fastpic.ru/thumb/2013/0113/98/8a60b375f8085a1c3117f9979e030c98.jpeg

Отредактированно aligvi (24.01.2015 23:41:08)


Если из истории убрать всю ложь, то это совсем не значит, что останется одна только правда - в результате может вообще ничего не остаться - Станислав Ежи Лец

 

#127 13.01.2013 11:31:39

aligvi
Мичманъ
michman
Одесса
Сообщений: 1141




Re: Советские военные моряки в Испании 1936-1939 гг.

Аппетит приходит во время еды…
Только что позвонил в семью, где хранится эта медаль. Копию удостоверения публиковать не разрешили.
Сообщаю, что там написано:
«Награжден Памятной медалью Советского комитета ветеранов войны «Участнику национально-революционной войны в Испании 1936-1939 гг.»
Подписи:
Председатель Советского комитета ветеранов войны, Маршал Советского Союза (С.К. Тимошенко)
Ответственный секретарь Советского комитета ветеранов войны (А.П. Маресьев)
15 февраля 1970 г.
»

По этому поводу есть такая мысль.
В Москве в организации, которая унаследовала права Советского комитета ветеранов войны должны быть списки всех награжденных этой медалью.

Успехов!
С уважением,

Отредактированно aligvi (24.01.2015 23:39:07)


Если из истории убрать всю ложь, то это совсем не значит, что останется одна только правда - в результате может вообще ничего не остаться - Станислав Ежи Лец

 

#128 15.01.2015 20:01:18

АСМ
Участник форума
Сообщений: 150




Re: Советские военные моряки в Испании 1936-1939 гг.

Эпизод из боевой деятельности С. П. Лисина в Испании:

http://s019.radikal.ru/i615/1501/39/ca8e1b9fc777.jpg
http://s009.radikal.ru/i307/1501/50/af70ae8b4b53.jpg
http://s52.radikal.ru/i135/1501/9d/628567461ae0.jpg

А. Покровский и братья. В море, на суше и выше 4... Сборник рассказов. СПб., 2005.

Отредактированно АСМ (15.01.2015 20:09:05)

 

#129 19.03.2019 16:46:25

NIK 43
Участник форума
Откуда: Мой светлый Петербург!
Броненосец "Князь Потемкин-Таврический"
Сообщений: 1101




Re: Советские военные моряки в Испании 1936-1939 гг.

Scharnhorst написал:

#40819
Некоторые оперативно-тактические уроки морской войны в Испании

Очень интересно было прочесть....


"На волнах времени мы блики, наш век спрессован в пару лет,
Но как сказал мудрец великий: пока мы живы - смерти нет!"

 

#130 11.09.2020 17:28:09

Marco Polo
Участник форума
Сообщений: 54




Re: Советские военные моряки в Испании 1936-1939 гг.

1

Здесь уже публиковались неразборчивые сканы этого рассказа. Оказалось, в сети есть читабельный текст. Для пятницы самое оно.


Мягков Алексей Николаевич

Испанская грусть

Капитан I ранга запаса Сергей Прокофьевич Лисин в свои шестьдесят лет оставался красавцем, имел гвардейскую выправку, носил на тужурке Звезду Героя Советского Союза и преподавал «Историю военно-морского искусства». Лекции его были довольно занудливы: похоже, собственный боевой опыт заставлял его скептически относиться к высокомерной самоуверенности авторов учебников. Однако открыто ставить под сомнение авторитет военных историков было невозможно, и Лисин добросовестно излагал сухой текст, время от времени поджимая губы с чуть опущенными уголками.

Карьера его складывалась блестяще: сразу после окончания ВМУ имени Фрунзе он стал командиром подводной лодки «Щ», потом принимал участие в Гражданской войне в Испании, Великую Отечественную войну встретил на Балтике командиром лодки С-7. Совершил пять боевых походов, форсируя минные заграждения и слушая, как минрепы крежещут о корпус. Потопил пять транспортов противника, причём атаки проводил с блестящей, хладнокровной наглостью. 21 октября был торпедирован финской подлодкой, вместе с четырьмя моряками попал в плен, а 23 октября ему было присвоено звание Героя Советского Союза. Москва ещё не знала о гибели лодки и пленении командира. Рассказывали, что подбрасывались листовки, с фотографиями, на которых он был снят в компании финских и немецких асов-подводников. В 1944 году Финляндия вышла из войны; Лисин был возвращён на родину и помещён в лагерь. В то время это выглядело совершенно естественно. А дальше произошло чудо — Лисин сумел доказать, что в плену вёл себя достойно, и в 1945 году был реабилитирован, восстановлен в звании и продолжил службу.

— Сегодня мы повторим пройденный материал, — объявил Сергей Прокофьевич, — как я уже рассказывал — Вторая Пуническая война в полной мере выявила необходимость обладания сильным флотом, который мог не только оборонять побережье, но также действовать на коммуникациях противника и осуществлять операции совместно с сухопутной армией Рима. Примером такого успешного взаимодействия может служить блокада и последующий захват с моря и суши Нового Карфагена. Курсант Абрамов! Покажите на карте, где Новый Карфаген.

Абрамов, с недовольным видом оторвался от чтения детектива, вылез из-за стола, подошёл к доске и уставился на выцветшую карту.

— Ну! — поторопил его Лисин.

— Это на Иберийском полуострове, — Абрамов пытался прочитать названия, но те давно уже были уничтожены временем.

— Я понимаю, что не в Тамбовской губернии, — Лисин повысил голос.

— На территории теперешней Испании, — пытался увиливать Абрамов.

— Ну, а ещё-то что можете сказать? — Лисин начинал сердиться.

— А можно я прочитаю стихотворение? — вдруг выпалил Абрамов.

— Про Вторую Пуническую войну? — Лисин выпятил ковбойский подбородок.

— Никак нет! Про гражданскую войну! — заявил лукавый Абрамов и, не дожидаясь разрешения, начал:



«Мы ехали шагом, мы мчались в боях

И «Яблочко»- песню держали в зубах...



Красивое имя, высокая честь —

Гренадская волость в Испании есть...



Он песенку эту твердил наизусть.

Откуда у хлопца испанская грусть?...»

— Достаточно, — Лисин махнул рукой, — идите на место. Он подошёл к окну, и на лице его изобразилась, видно, как раз та самая испанская грусть, на которую и рассчитывал негодяй Абрамов.

— Да, — сказал Лисин, разом забыв про Новый Карфаген, — Испания — очень красивая страна. Не по-нашему, но очень... Даже через перископ... Особенно утром, когда Солнце ещё только поднимается над горизонтом, а дымка начинает рассеиваться... Да... И девушки там красивые... Сначала непривычно, уж больно чернявые, зато когда...

— Расскажите! — хором завопили курсанты.

— Нет! — отказался Лисин. — Про девушек рассказывать не буду. А, вот, про то, как не нужно воевать, расскажу.

— Ну, ты и проныра! — сосед пнул Абрамова.

— Не проныра, а тонкий психолог, — Абрамов пнул его в ответ.

Лисин поглядел в окно, причём взгляд его был направлен не на площадь перед мостом, а поверх крыш соседнего военно-морского заведения.

— Гражданская война — это... — он щёлкнул пальцем по стеклу, — это... Этого вам, товарищи курсанты, лучше никогда не знать. Наша страна помогала Республиканской Испании в борьбе с мятежниками: посылала оружие, снаряжение, специалистов, в том числе и моряков. Правда, было их очень мало. И вот представьте себе...

Командира называли дон Мигель. Он родился в простой русской семье, окончил высшее военно-морское училище в Ленинграде, а сейчас, прорвавшись через Гибралтарский пролив, вёл в крейсерском положении лодку в Бискайский залив. Его комиссар — носатый чернявый испанец, в морских делах ни черта не смыслил, но был предан республиканскому делу и пламенными речами вдохновлял команду, которую в нормальном флоте на пушечный выстрел не подпустили бы к обслуживанию техники. Впрочем, и техника была такой, что дон Мигель боялся её больше, чем противника. Все офицеры были иностранцами. Старпом — суетливый француз, ещё как-то находил общий язык с революционной вольницей, штурман — молодой англичанин, на лице которого лежала печать вековой унылости, похоже, давно махнул на всё рукой, а механик — немец, говоривший на всех европейских языках, постоянно держал кобуру открытой и, отдавая приказание, брался за рукоятку «Люгера». Так и воевали.

При подходе к порту дон Мигель оглядел горизонт. Со стороны моря шли два транспорта под французскими флагами. Кораблей противника было не видно.

— Это для нас! — комиссар тряхнул сжатым кулаком. — Видишь, Мигель, французское правительство под давлением общественности вынуждено разрешить доставку необходимых для нас грузов! Вечером посидим в кабачке?

— Все вниз! — скомандовал командир. — Срочное погружение!

— Зачем! — комиссар в изумлении вскинул руки.

Вместо ответа дон Мигель ткнул пальцем в западный сектор, где склоняющееся к горизонту Солнце заливало поверхность моря нестерпимо ярким чешуйчатым блеском.

— Там ничего не видно, — пожал плечами комиссар.

— Поэтому и погружаемся, — коротко ответил дон Мигель. — Выполнять!

Когда лодка ушла на перископную глубину, командир приник к окулярам, и первое, что увидел — всплеск от разрыва снаряда в полукабельтове по носу первого транспорта.

— Ну, началось, — крикнул дон Мигель и добавил звучное испанское ругательство, — гляди, комиссар!

Гренадец ткнулся в окуляры и охнул.

— Эсминец! — он топнул ногой. — Флага не показывает, но ясно, что итальянский! Нас, кажется, ещё не заметил! Дьявол, он сейчас пристреляется!

— Боевая тревога! Торпедная атака! — командир решительно отодвинул его в сторону. — Старпом! Становись к перископу! Расчёт сделаю сам! Будешь выдавать данные! Лево на борт! Похоже, и вправду, пока не заметил. Тогда успеем зайти со стороны Солнца. Иначе и транспорты не спасем, и сами погибнем. Комиссар! Свяжись с отсеками и потребуй быстроты и чёткости! Всем работать!

— Может и повезёт, — подумал командир. — Расчёт центрального поста я, слава богу, натаскал — эти справятся. Механик со своим «Люгером» тоже не подкачает. Лишь бы команда...

И было о чём беспокоиться. Личный состав подводной лодки был сгруппирован по признаку совпадения политических симпатий.

В первом, торпедном отсеке верховодили анархисты — ребята боевые, но воспринимавшие любой приказ как покушение на свободу личности. Далее шли троцкисты, которым не терпелось учинить Мировую революцию. Были также коммунисты, социалисты, радикалы, либералы...

Ноев ковчег. А в кормовом торпедном отсеке плотно обосновались каталонцы — убеждённые сепаратисты.

Искусно маневрируя, командир вывел лодку в расчётную точку залпа. К тому времени один транспорт уже горел, а другой, получив пробоину ниже ватерлинии, оседал носом.

— Первый, третий аппараты — товсь! — крикнул дон Мигель. — Сейчас мы им вмажем!

— Командир! — бледный комиссар старался не глядеть в глаза. — Первый отсек просит отложить атаку: они там устроили собрание. Говорят, как только вынесут резолюцию, то сразу сообщат. Клянутся отдать свои жизни за свободу и республику.

— Что!! — заорал дон Мигель. — А ты им сказал, что если мы сейчас не атакуем, транспорты с грузом пойдут на дно!

— Я всё сказал, — комиссар сделал шаг назад. — Но сделать ничего не могу.

— Можешь! — командир крепко взял его за плечо. — Ты можешь их расстрелять! Я не могу! А ты можешь и должен!

— Как их расстрелять, когда они в отсеке задраились! — комиссар рванул себя за ворот.

— Чёрт с ними! — дон Мигель уже снова вращал перископ. — Ложимся на циркуляцию! Будем стрелять кормовыми!

— Не будем, — комиссар устало опустился на корточки. — Там тоже собрание. Каталонцы требуют не просто автономии, а полного суверенитета.

— Знаешь, что я тебе скажу, дорогой товарищ! — дон Мигель снял фуражку и вытер платком лоб. — Просрёте вы свою республику!

— Это точно, — горько согласился комиссар. — А делать-то что будем?

— Вон ваш эсминец спешит на помощь, — командир уже снова глядел в окуляры, — проснулись, так вас перетак! Всплываем, пока он нас топить не начал!

— Я вам рассказал, товарищи курсанты, как не нужно воевать — Лисин покосился на истёртую карту. — Лучше бы вообще не воевать, это я вам говорю, как человек кое-что повидавший. Однако к войне нужно быть готовым. Вот вы, я знаю, часто свою жизнь ругаете и нас тоже ругаете, на чём свет стоит. Учиться вас заставляем, службу нести, по ночам не спать. И очень многое в сегодняшней вашей жизни кажется вам ненужным и глупым. Я вам секрет открою — так оно и есть. И ненужного много, и глупого, и несправедливого. А теперь я вам ещё один секрет открою — в вашей будущей жизни глупостей и несправедливостей будет ещё больше. И вы уже сегодня должны к ним привыкнуть, чтобы потом не сломаться. А самая большая глупость и несправедливость — это война. Вот так-то! Курсант Абрамов! А теперь приведите нам пример потери связи и управления в морском сражении. Ну, хотя бы, взять сражение эскадры Октавиана с флотом Антония и Клеопатры в бухте Акциум. Только не нужно декламировать «Египетские ночи» Пушкина.

— О, бля! — вырвалось у Абрамова, не ожидавшего такого поворота.

— Вот точно так же выразился командир республиканской лодки, когда понял, что атака сорвалась, — кивнул Сергей Прокофьевич. — К доске!

И тут прозвенел звонок.

 

#131 17.09.2020 20:51:38

Marco Polo
Участник форума
Сообщений: 54




Re: Советские военные моряки в Испании 1936-1939 гг.

Мне в руки попала книга за авторством сына Ивана Алексеевича Бурмистрова - Анатолия, офицера-подводника. Не могу не поделиться соответствующими главами.

Под именем Луиса Мартинеса

Туман неопределенности рассеялся для Ивана Алексеевича Бурмистрова в Москве. Внутренне он уже был готов к тому, что ему предложили, поэтому без раздумий дал согласие на «дальневосточную командировку». И если сокрушался о чем-либо, так это о том, что не имел никакой возможности успокоить семью. Добираться до сражающейся Испании ему предстояло сухопутным путем через Польшу, Германию и Францию.
Передышка в этом долгом путешествии случилась только в Париже, и Иван Алексеевич по-детски обрадовался возможности пройти по площадям и улицам одного из самых красивых городов Европы, о котором столько читал и слышал. Вскоре представилась оказия до Барселоны, а уже оттуда, в обществе молодого, обаятельного и веселого югослава Вальдеса, переводчика, он попал в пункт назначения — Картахену, небольшой городок на восточном побережье Испании, чем-то неуловимо похожий на Севастополь.
В тот же день Бурмистров встретился с человеком, которого испанцы называли дон Николас или Альмиранте — военно-морским советником Николаем Герасимовичем Кузнецовым. Дона Николаса Иван Алексеевич хорошо знал, поскольку они сталкивались по делам службы, а еще по-соседски, так как там, у себя на родине, в Севастополе, жили в одном доме. Кузнецов тепло встретил сослуживца, расспросил его о том, что делается на Черноморском флоте и какими новостями живет столица. А потом взялся обстоятельно знакомить Бурмистрова с расстановкой сил в воюющей Испании и его новыми обязанностями. Под конец долгой беседы уточнил:
— Значит, так, Иван Алексеевич. Первым делом разберись в причинах неудачных действий твоих испанских коллег-подводников и выскажи мне свои соображения. Желаю удачи!
Действительно, подводный флот республиканцев особыми успехами не блистал, более того — нес весьма ощутимые потери. В первые месяцы войны погибли три подводные лодки типа «В». «В-5» вообще исчезла без всяких следов.
В районе Гибралтарского пролива погибла дежурившая там «В-4». «В-6» потопил эскадренный миноносец мятежников на траверзе Сантандера. Подлодка «С-3», выйдя в море, по неизвестным причинам взорвалась. Погибла в бою с эсминцами и «С-5». В боевом составе республиканского флота осталось всего четыре подлодки. Безопасность транспортных коммуникаций Испании оказалась под угрозой.
Две подлодки типа «С», наиболее современные, находились в Картахене. Туда и направился Бурмистров, чтобы на месте выяснить, что такое «друзья народа» и как они воюют против мятежников.
То, что он увидел, оптимизма не прибавило. Начать хотя бы с цвета: лодки были выкрашены под «слоновую кость», что их, конечно же, сильно демаскировало. Содержание вооружения, технических средств, систем жизнеобеспечения оставляло желать лучшего, равно как и выучка моряков.
Эти недостатки требовали личного участия наставника в жизни подводного корабля, причем активного. Поэтому было принято решение — впервые за время существования корпуса советников — назначить советского подводника командиром испанской подлодки. Так капитан-лейтенант Бурмистров стал командиром «С-1» Луисом Мартинесом.
Его положение было более сложным, чем, например, советника на корабле. Он был один, в лучшем случае со своим переводчиком Вальдесом. Его окружал испанский экипаж, разобщенный и не привыкший к строгой дисциплине, к тому же он не мог быть до конца уверенным в преданности Республике всех его членов. Незнание испанского языка затрудняло общение с экипажем, мешало установить личный контакт. А передача команд через переводчика провоцировала промедление, которое, в худшем случае, могло привести к гибели лодки, не говоря уже о срыве выполнения боевой задачи. Все это новоиспеченный испанский командир Луис Мартинес прекрасно понимал. Но не стушевался, а горячо взялся за работу.
Первым делом он перекрасил лодки в обычный стальной цвет. А потом... Потом скинул костюмчик, заглядывал в самые дальние закутки, которыми не брезговали разве что корабельные крысы. Испанцы от удивления разинули рты: как это командир, по их понятиям, белая кость, может быть способен на такое! В обычной своей манере фамильярно похлопывая «совьетико команданте» по плечу, с каждым днем они делали это с все большим уважением и даже восхищением.
Луис Мартинес, однако, от комплиментов не таял. В ответ также дружески похлопывал «камарадов» по плечам, но при этом строго указывал на недостатки в заведении, объяснялся через переводчика Вальдеса, сам чутко прислушивался к тому, какие слова тот произносит при этом, и старался их запомнить. Выразительно стучал по циферблату своих золотых часов и поднимал вверх пальцы, отмеряя время на означенную работу, выполнение которой всегда проверял. Неделю спустя он уже знал испанские названия основных агрегатов лодки, а регулярные тренировки по командам тревог помогли ему составить командирский словарь-минимум. По такой же схеме Мартинес занимался и с экипажем стоявшей рядом второй лодки «С-6».
Вскоре наступил день первого выхода в море. Он уже не был учебно-тренировочным, в Средиземном море близ острова Мальорка обосновался крейсер мятежников «Канариас», угрожая оттуда морским перевозкам республиканцев. Дон Николас поставил Мартинесу задачу отыскать вражеский крейсер и торпедировать его.
В назначенный день с наступлением сумерек на «С-1» сыграли — в кои веки! — настоящую боевую тревогу. Взволнованные предстоящим походом матросы прильнули к механизмам, и лодка вышла из базы. Бурмистров рассчитывал достигнуть цели на вторые сутки. Время на переходе он зря не тратил — до седьмого пота гонял экипаж по различным вводным, обходил отсеки и днем, и ночью. Мешая русские и испанские слова, вступал в разговор с матросами. И тогда они видели перед собой не просто командира, а уверенного в себе человека, понимающего, зачем он здесь, и передающего эту уверенность другим, которые знали и умели гораздо меньше него.
В район, где могла состояться встреча с «Канариасом», вышли к рассвету. И, не успев полюбоваться восходом солнца над безмятежным бирюзовым морем, ушли на перископную глубину, продолжая вести тщательное наблюдение за горизонтом. Бурмистров находился в центральном посту, когда корпус лодки вдруг сильно задрожал и послышались глухие удары отдаленных взрывов. Сомнений быть не могло: лодку обнаружила авиация противника.
У лодки одно спасение — глубина и маневр. Мартинес отдал необходимые команды, «С-1» нырнула метров на сорок пять. Заложив крутой вираж, потом еще раз переменила курс, и еще. Но, странное дело, бомбежка не прекращалась. Все кто был в центральном, с надеждой смотрели на командира.
Мартинес же замер, стараясь почувствовать лодку и то, что с ней происходит. И заметил, что корма ее понемногу опускается. Это могло быть в случае, если повреждения получили емкости с топливом. Проверка подтвердила предположение командира: в момент бомбежки и быстрого погружения лопнула междубортная цистерна, в которой находилось масло. Радужный шлейф тянулся за лодкой, делая ее беззащитной и уязвимой — потому-то самолеты не отпускали ее. Мартинес дал команду лечь на обратный курс, и его уловка увенчалась успехом: не видя новых пятен, самолеты улетели.
Продолжать выполнять задачу в таком состоянии лодка не могла. Бурмистров принял решение возвращаться в базу. Днем шли под водой, в постоянной готовности к новым встречам с авиацией противника. Всплыли только с наступлением темноты. Свободные от вахт моряки высыпали на палубу. С удовольствием вдыхая свежий морской воздух, переговариваясь о том, что пережили на глубине, облегченно и счастливо смеялись от того, что все обошлось.
«Наш команданте — у, сила!» — так для себя переводил Мартинес-Бурмистров экспрессивные выкрики возбужденных «компаньеро», а поднятые вверх большие пальцы правых рук говорили сами за себя.

 

#132 17.09.2020 20:52:43

Marco Polo
Участник форума
Сообщений: 54




Re: Советские военные моряки в Испании 1936-1939 гг.

Гибралтар пройден

На берег Мартинес-Бурмистров сходил редко. Великолепием испанского побережья он все больше любовался в перископ лодки, которая была для него, по сути дела, домом. Но иногда позволял себе расслабиться. А делал это так. Звонил своим друзьям, таким же волонтерам-советникам, и говорил:
— Ребята, завтра буду. Сделайте, как всегда.
«Как всегда» означало, что к приходу Ивана Алексеевича на кухне должно было лежать все необходимое для приготовления борща — сладкая сахарная косточка с приличным куском мяса, крепкий кочан капусты, темно-красная свекла, ну и все остальное-прочее, что каждый добавляет на свой вкус. Луис Мартинес приходил, оставляя за порогом все испанское и начальственное, превращался в Бурмистрова-домашнего, большого любителя готовить, причем не для себя, а для всех, кто в этот момент находился с ним рядом. Фирменное блюдо Ивана Алексеевича, борщ, получался у него на славу. В такие дни советники, уже уставшие от франко-испанской кухни, обычно собирались на квартире все до единого, чтобы воздать должное кулинарному мастерству Бурмистрова.
В тот вечер Иван Алексеевич был в особом ударе — соорудил такой стол, что сослуживцы ахнули.
— Ты часом, Алексеевич, не на франкистов работаешь? — беззлобно балагурил Семен Спиридонович Рамишвили, он же Хуан Гарсия. — Да после такой «заправки» нас подъемным краном с места не сдвинешь!
— Вот и не угадал, Спиридоныч. — Бурмистров ловко орудовал половником, наполняя тарелки ароматным дымящимся борщом до краев. — Наоборот, собираюсь сам переехать к ним поближе. По этому случаю и потчую: кто же, кроме меня, вас еще побалует?
Все уже догадывались, о чем речь. На севере Испании республиканцам приходилось туговато, и вот предполагавшийся ранее маневр силами стал реальностью. Бурмистрову предстояло пройти через усиленно охраняемый мятежниками Гибралтарский пролив — а этого еще не делал никто. Потому и переживали друзья за него, желая удачного перехода. Последний товарищеский ужин на картахенской земле получился теплым, душевным. Прощаясь, Бурмистров снял золотые часы:
— Передай, Семен, с оказией сыну моему, Анатолию. Договорились?
Рамишвили кивнул и опустил часы в карман.
К переходу Луис Мартинес готовил лодку исподволь, чтобы ни у кого не возникло и малейшего подозрения об истинных планах командования. «С-1» вышла в море якобы для испытания механизмов после ремонта, а потом уже легла курсом на Гибралтар.
Накануне Бурмистров перевернул гору специальной литературы, освежая в памяти все то, что он знал об этом коварном проливе. Главная сложность состояла в том, что его предстояло преодолеть в надводном положении — из-за течения, такого сильного на глубине, что оно могла запросто остановить лодку с работающими винтами или даже снести ее назад. А мятежники свою часть пролива оборудовали мощными прожекторами, к тому же район патрулировали многочисленные дозоры.
Луис Мартинес решил пойти на хитрость. В горловину залива входил высокобортный французский лайнер. Это было как раз то, что надо. «С-1» легла на параллельный курс слева от лайнера, укрывшись в его тени от света прожекторов. У Бурмистрова же дозорные корабли мятежников были как на ладони, и он умело уходил от них.
Так был пройден самый опасный участок пути. Все это время нервы подводников были натянуты до предела. Однажды, отворачивая от дозорного рыбацкого судна, вооруженного артиллерией, «С-1» чуть было не столкнулась с канонерской лодкой противника. Бурмистров уже было собирался давать команду к торпедной атаке, но в последний момент решил все-таки прошмыгнуть мимо. И ему удалось сделать это незамеченным.
Уже при выходе из пролива лодка напоролась на группу дозорных кораблей. Скорость ее к этому моменту увеличилась — чувствовалась чистая вода, течение ослабло. Можно было уйти на глубину, но Мартинес решил пощекотать нервы франкистам. На полном ходу он прошел между кораблями. Те, опешив от неожиданности, метнулись в разные стороны.
Вовремя начавшийся дождь укрыл прорвавшуюся лодку плотной завесой. Тогда впервые полетело в эфир одно-единственное слово, означавшее: «Гибралтар пройден».

 

#133 17.09.2020 20:54:03

Marco Polo
Участник форума
Сообщений: 54




Re: Советские военные моряки в Испании 1936-1939 гг.

Позорное бегство «Серверы»

На Севере Испании шли тяжелые бои. Республиканские войска оказались отрезанными от основных районов страны: с запада и юга их прижимали фашистские войска, а с моря обстреливали корабли мятежников. Республиканцы контролировали узкую полоску земли вдоль берега с городами Хихон, Сантандер и часть территории, населенной басками. Постоянные налеты авиации и блокада с моря поставили войска, да и население тоже, в тяжелое положение. Не хватало боеприпасов, продовольствия. Все это в избытке находилось на транспортах, которые, однако, не могли прорваться в северные порты из-за кораблей мятежников. Особую угрозу представлял крейсер «Сервера».
К этому времени мятежники совершили около сотни нападений только на советские корабли. Были потоплены «Комсомол», «Тимирязев», «Благоев», четыре судна франкисты захватили и увели в свои порты. Республиканские ВМС в схватках с противником действовали отважно, но победы достигали не всегда. Причин было несколько.
Одна из них заключалась в том, что мятежники вели себя вызывающе, с пренебрежением относились к установленным мировым сообществом правилам. Они нападали и топили суда под любым флагом, едва только у них возникало малейшее подозрение в том, что они везут грузы из советских портов. А вот республиканцы себе этого никогда не позволяли, чем франкисты пользовались опять же без зазрения совести. Они часто прикрывались французскими или английскими флагами. Бурмистров был тому свидетелем не раз, в последний момент, отменяя команды на торпедную атаку: для советских подводников кодекс был священен.
Другая причина была в состоянии торпед. Все подводники знали о случаях, когда выпущенные торпеды тонули, уклонялись от заданного курса или же не взрывались, попадая в цель. Закуплены они были еще в 1928 году у итальянцев, хранились кое-как — отсюда и результат. К тому же и этих торпед не хватало — две трубы в аппаратах подлодок всегда были пустыми, не говоря уже о запасных. Бурмистров, закончивший в свое время минно-торпедный класс училища, обычно сам готовил вооружение к бою. Но и его, бывало, подводили устаревшие торпеды.
Стоял июнь 1937 года. Шел девятый месяц противостояния, в котором Иван Алексеевич Бурмистров, будучи в Испании единственным советским подводником, достойно защищал интересы Республики. Временами накатывала сильная усталость, хотелось домой — «даже верхом на осле, в одном нижнем белье, через всю Европу», как писал он в одной из записок жене. И вот ему на смену наконец-то прибыл капитан 3 ранга Николай Павлович Египко, посланец Тихоокеанского флота. Для обмена опытом вышли в море ночью, в надводном положении. Когда же начало светать, то прямо по курсу на горизонте появился крейсер. Бурмистров поднял бинокль и не поверил глазам — «О, крейсер «Сервера», легок на помине!» Проговорил вполголоса:
— Ну, дружище, держись! Второй раз ты от меня не уйдешь!
Он быстро рассчитал необходимые данные и приготовился к атаке. Залп!
Лодка вздрогнула. С мостика хорошо был виден фосфоресцирующий след торпед.
— Вышли хорошо, — обрадовано отметил Бурмистров. — Посмотрим, что будет дальше... Э..!
Одна отвернула... И вторая тоже!
Он повернулся к Египко и в сердцах бросил:
— Вот так и воюем!
— Что, всегда так? — удивился преемник.
— Да нет, бывало и покруче, — Бурмистров хитро посмотрел на Египко и подмигнул ему.
Луис Мартинес намекал на свою первую встречу с «Серверой». А происходила она при следующих обстоятельствах.
Крейсер мятежников караулил суда на подходе к Хихону. Бурмистров его засек, всплыл мористее и начал как бы прижимать корабль к берегу. Погода стояла безветренная, небольшое волнение моря давало возможность приблизиться на предельно малую дистанцию. Вот уже цель в перекрестии перископа... Залп! Лодка ушла на глубину, подводники замерли в ожидании возмездия. Но проходили минуты, а взрыва все не было.
Тогда Бурмистрову показалось, что все на него смотрят с ожиданием и упреком. И он принял отчаянно смелое решение. Подняв оба перископа, лодка по его команде полным ходом пошла на крейсер. С его борта хорошо были видны буруны, которые вздымали на морской глади перископ и рубка, а время от времени появлялась она сама. Наверное, со стороны зрелище было впечатляющим, потому что крейсер резко развернулся и на всех парах ушел прочь — только его и видели.
В тот день в порту Хихон ошвартовался долгожданный транспорт из Советского Союза. Его встречали ликующие толпы народа, которые были свидетелями бесславного бегства «Серверы».
Соотношение сил на море в конце 1937 года для Испанской республики становилось все более неблагоприятным. Средиземноморские коммуникации блокировались силами флота мятежников, республиканский флот не в состоянии был обеспечить надежное прикрытие главного маршрута поставок военного снабжения из Севастополя в Картахену...
В Барселонском порту стоял под погрузкой трансатлантический лайнер «Хуан Себастьян Элькано». Грузился он для нашей страны цитрусовыми и свинцом. А перед самым выходом должен был принять на борт около тысячи спасавшихся от ужасов войны испанских детей. Лайнер считался национальной ценностью, представлял большой интерес для франкистов, поэтому предстоящий переход требовал надежного охранения.
В Картахене штаб флота разработал план перехода. Учитывая, что скрыть выход судна попросту невозможно, в охранение выделялось два эсминца до территориальных вод Африки — уже какое-то прикрытие. Как эстафета, роль охраны передавалась подводной лодке, командиром которой был Луис Мартинес. Ему ставилась задача вывести судно через Тунисский пролив до меридиана 20° восточной долготы, почти к берегам Греции.
В назначенный день с наступлением темноты «Хуан Себастьян Элькано» под охраной эсминцев вышел в рейс. Затем эсминцы передали лайнер под охрану подводной лодке. Она пошла параллельным курсом с правого борта охраняемого судна, как бы укрываясь за ним.
Шли полным ходом, в режиме радиомолчания. Как и предвидели, на третьи сутки пути у подхода к Тунисскому проливу на горизонте показался легкий дымок, а затем и силуэт военного корабля. Поджидая свою добычу в самом узком месте Средиземного моря у итальянского острова Пантеллерия, лежал в дрейфе опытный охотник за беззащитными транспортами — крейсер «Канариас». Луис Мартинес принял решение занять позицию между жертвой и пиратом, объявив боевую тревогу и готовность к торпедной атаке.
И вот из-за корпуса лайнера на крейсере увидели идущую курсом на сближение подводную лодку. Крейсер лег на параллельный своей цели курс, удерживаясь на почтительном расстоянии от лодки. Видимо, неожиданное появление субмарины отрезвило и озадачило стоявших на командирском мостике крейсера людей. Так они шли продолжительное время, пока не стало ясно, что открыть стрельбу по лайнеру «Канариас» не сможет на виду у постоянно следующих встречным курсом судов, а высадка группы захвата грозила быть потопленным лодкой. Наконец показался английский остров Мальта, где была возможность укрыться от преследования в порту Ла-Валлетта. И почти в это же время крейсер лег на обратный курс. Это был последний средиземноморский рейс испанского лайнера. Луис Мартинес еще не догадывался, что по возвращении на родину будет командовать бригадой подводных лодок Черноморского флота, в состав которой входила плавбаза «Волга», бывшая еще недавно «Хуаном Себастьяном Элькано»...

 

#134 17.09.2020 20:54:57

Marco Polo
Участник форума
Сообщений: 54




Re: Советские военные моряки в Испании 1936-1939 гг.

На земле Франции

К началу 1938 года у республиканцев оставалось всего три подводные лодки: одна находилась в Картахене, а две других, на которых служили Бурмистров и Египко во время командировки в Испанию, после падения Севера укрылись во Франции. Часть офицеров лодок и матросов отказались продолжать службу. Лодки нуждались в ремонте и пополнении экипажей. К тому же все реальней становилась угроза того, что Франция, склоняясь к политике невмешательства, может интернировать эти подлодки еще до окончания войны. Поэтому правительство республиканцев сочло необходимым в срочном порядке подремонтировать их и вернуть в свою основную базу — Картахену. Поскольку преданных офицеров-подводников, способных осуществить продолжительный переход почти вдоль всего побережья огромного полуострова с проходом опять же через Гибралтарский пролив, у республиканцев не было, они запросили помощи. Тогда-то и вернулись в Испанию Бурмистров и Египко.
В адъютанты-переводчики к Николаю Павловичу попал их давний знакомый — неунывающий югослав Вальдес, ставший уже опытным офицером-подводником. А вот у Ивана Алексеевича появился новый помощник — молодой переводчик из Ленинграда Анатолий Маркович Гуревич, он же Антонио Гонсалес, «теньенте де навио» (лейтенант флота) испанских ВМС. Гуревич, знавший о существовании подводных лодок лишь понаслышке, очень волновался, как примет его командир, о котором в Испании шла молва как о герое. Оказалось, волновался он зря: в ответ на честное признание в своей неопытности Бурмистров по-доброму улыбнулся и сказал ободряюще:
— Это ничего, опыт — дело наживное. Значит, боевое крещение получишь со мной.
Хотя выглядел Бурмистров в свои тридцать четыре года настоящим морским волком, чему в немалой степени способствовала трубка, в душе он оставался по-прежнему таким же впечатлительным, живо интересующимся искусством, литературой, каким и был до войны. Оба влюбленные в Ленинград, его шпили, купола, дворцы и капризную погоду, они быстро нашли общий язык и подружились — крепко, на всю жизнь. В Барселоне, куда они приехали для оформления необходимых документов, был проездом Илья Эренбург. Работники посольства уговорили его прочитать лекцию, и Бурмистров с Гуревичем таким совпадением не преминули воспользоваться. Войдя в зал, они с удивлением обнаружили, что свободных мест не было — послушать Илью Григорьевича приехали все, кто только в этот день смог добраться до Барселоны. Эренбург, которого офицеры любили за правдивые публикации об Испании, глубокое знание страны и ее народа, личную храбрость, говорил в тот вечер об испанской литературе и творчестве
Сервантеса. А потом Илья Григорьевич, знакомый с Бурмистровым по предыдущим поездкам в эту страну, пригласил их к себе в номер — оказалось, они остановились в одной гостинице.
В пригороде Барселоны, Вильвидрере, офицеров-подводников принял генерал Григорович. Под этим именем служил главный военный советник республиканцев командарм 2 ранга Григорий Михайлович Штерн. А в столице Франции с ними провели консультации советский военный атташе Николай Николаевич Васильченко и военно-морской атташе Испанской республики, будущий адмирал и начальник штаба ВМС республиканцев Педро Прадо.
Прадо специально приехал для того, чтобы встретиться с советскими подводниками, о которых уже был наслышан. Знакомство было теплым и искренним. Прадо и Иван Алексеевич называли друг друга не иначе, Луис и Педро.
Педро Прадо был известным в Республике человеком. Кадровый морской офицер, он с первых дней стал на сторону восставшего народа и возглавил подавление мятежа на кораблях флота. Был избран членом ЦК ВМФ, командовал крейсером «Мендес Нуньес». Большую часть времени проводил на кораблях даже тогда, когда был переведен в Министерство.
Педро Прадо предупредил Луиса Мартинеса, чтобы он обратил особое внимание на матросов — среди них могли находиться враги Республики, и вообще постоянно был начеку. Самому Луису не терпелось поскорее попасть на корабль и приступить к делу.
«С-4» стояла в порту Бордо, раскинувшемся в бухточке широкой реки Гаронны. Бурмистров с Гуревичем поприветствовали экипаж — при этом командир с удовлетворением отметил, что многих знает хотя бы внешне, и тут же принялись за тщательный осмотр лодки и механизмов. Большая их часть все еще находилась в ремонте.
Когда вечером инженеры и рабочие ушли с лодки, Мартинес собрал матросов и подробно рассказал о том, как они будут жить и чем заниматься, начиная с завтрашнего дня. Он распорядился ограничить сход на берег, организовать круглосуточные дежурства, усилить контроль за приготовлением пищи. Матросам предписывалось всячески помогать рабочим в ремонте своих заведований. Особо он просил держать в тайне прибытие на лодку советских подводников.
Очень скоро выяснилось, что все эти меры предосторожности были не напрасны: удалось установить факт утечки информации с лодки на берег. К этому времени Бурмистров уже вычислил наиболее надежных моряков, причем все они группировались вокруг офицера-радиста, до конца преданного Республике. По его просьбе они внимательно следили за происками франкистских агентов, которые пытались склонить моряков к предательству, и вовремя пресекали их попытки.
Установить на лодке строгую дисциплину оказалось легче, чем оживить вялотекущий ремонт. Французы его явно затягивали, под разными предлогами переносили сроки выхода из ремонта.
По приказу Бурмистрова командиры заведований буквально клещами вытаскивали у представителей фирмы необходимые запчасти и оборудование. Особо его заботила ходовая часть, перископы, вооружение. Он распорядился установить на мостике зенитные крупнокалиберные пулеметы, усилившие огневую мощь лодки.
От гостиницы на берегу Бурмистров отказался сразу, как только увидел, в каком состоянии находится лодка и экипаж. Жили они с Гуревичем в одной каюте, на берег сходили очень редко и обязательно поочередно.
«Теньенте де навио» оказался способным учеником. В общих чертах он уже знал, для чего предназначен тот или иной лодочный механизм и принцип его действия, старался быть полезным экипажу в ремонте лодки.
Ну, а что касалось «воспитательной» работы, то тут его помощь была просто неоценима. И все-таки во время одной из встреч генерал Григорович посоветовал Мартинесу оставить Гуревича на берегу, памятуя о том, что «лейтенант» не имеет боевого опыта. На что Бурмистров, уже хорошо зная Анатолия, возразил:
— А вы думаете, он согласится?
И, конечно же, оказался прав.

 

#135 17.09.2020 20:55:35

Marco Polo
Участник форума
Сообщений: 54




Re: Советские военные моряки в Испании 1936-1939 гг.

Расчёт на неожиданность

Ремонт лодок с грехом пополам закончили в середине апреля. Командование решило, что первой выйдет лодка Бурмистрова. Луис Мартинес повторил свой старый трюк: вывел лодку в море якобы для заводских ходовых испытаний и пробного погружения, как и полагалось, а на самом деле это было началом длительного похода. Путь от Бордо до Картахены предстоял сложный, изобилующий опасностями — вдоль территории Испании, занятой фашистами. Их авиация и военные корабли могли обнаружить и уничтожить республиканскую подводную лодку.
Во Франции начиналась весна, все вокруг радовалось жизни. Матросы выбрались на нагретую солнцем палубу, шумно переговаривались, обсуждая то, что привлекало их внимание на проплывавших мимо берегах. За время ремонта многие обзавелись подругами и теперь мечтали только об одном: скорей бы завершились испытания и строгий «команданте» отпустил их на берег до утра. То же настроение царило и в центральном посту. Когда туда вошел Мартинес, рулевой горизонтальных рулей едва успел спрятать книгу, которую читал, пользуясь отсутствием командира. И тут прозвучало:
— Все вниз, срочное погружение, стоп дизеля, электромоторы — полный вперед!
Послышалось шипение врывающейся в цистерны воды. Лодка нырнула, начала маневрировать, проверяя работу узлов и механизмов. Из отсеков стали поступать доклады. Когда прозвучал последний, Бурмистров удовлетворенно потер руки: все шло по плану. Лодка продвигалась вперед, изредка подвсплывая на перископную глубину для осмотра горизонта. Прозрачные воды Атлантики давали возможность самолетам обнаружить ее у поверхности воды, а в начале перехода было очень важно сохранить в тайне свои планы. Под водой запрещалось собирать весь экипаж в одном отсеке. Поэтому спустя еще несколько часов Бурмистров обратился к Гуревичу:
— Антонио, собери всех офицеров в кают-компанию. А после пройди по отсекам, побеседуй с людьми. Скажи, что от их действий будет зависеть жизнь экипажа и успех нашего перехода.
Сообщение командира о том, что лодка берет курс на Картахену, явилось для офицеров и матросов полной неожиданностью, словно снег на голову. К их чести, недовольства никто не высказал. А по мере того, как лодка все дальше удалялась от Франции, менялось и настроение экипажа: сама мысль о том, что им предстояло, побуждала быть собранными и деловитыми. Прошло первых 15 часов похода, дышать становилось все труднее. Мартинес дал команду на всплытие. Как только рубка вышла из воды, он отдраил рубочный люк и ступил на мостик, дыша полной грудью. Была ночь. Тихая, спокойная. Ни судов, ни самолетов поблизости не наблюдалось. Бурмистров решил идти в надводном положении. Всю ночь напролет он с Гуревичем попеременно нес вахту — то в центральном посту, то на мостике. Ближе к утру доложил радист: аппаратура вышла из строя, не могу найти причину поломки. Это грозило серьезными последствиями. Дело в том, что Бурмистров не передал в Картахену шифровку о своем возвращении, и их могли встретить огнем свои же. Все попытки починить рацию к успеху не привели. Так закончились первые сутки перехода.

 

#136 17.09.2020 20:56:18

Marco Polo
Участник форума
Сообщений: 54




Re: Советские военные моряки в Испании 1936-1939 гг.

Дерзкий прорыв

На второй день, когда начали готовиться к всплытию, выяснилось, что вышел из строя командирский перископ: его залило водой. Мартинес только крякнул с досады, когда лично удостоверился в этом.
Расстроиться было от чего: в зенитный перископ горизонт не увидишь. А попадаться неприятелю на глаза ох как не хотелось. Причем лодке приходилось опасаться не только военных, но и торговых кораблей, поскольку не было никаких гарантий того, что они не сообщат о встрече по радио военным судам. Даже при самых благоприятных обстоятельствах это означало, что скрыто подойти к Гибралтарскому проливу не удастся.
Бурмистров вынужден был идти на риск. Он подавал команду к всплытию, открывал люк и выходил на мостик. И вот однажды, поступив таким же образом, Бурмистров увидел вдруг на расстоянии нескольких кабельтовых военный корабль.
— Срочное погружение! — закричал он в рубку и уже собирался, было нырнуть вниз, как вдруг увидел, что люк закрыт. На то, чтобы открыть его, у Бурмистрова времени не оставалось. Его спас Гуревич. Увидев, что командира на трапе нет, он крикнул начавшему выполнять команду рулевому:
— Рули на всплытие!
Вдвоем с матросом они бросились к рубочному люку и впустили насквозь промокшего командира. Бурмистров спустился в центральный, крепко обнял своего помощника:
— Ну вот, я как будто заново родился!
Времени на сантименты не оставалось: сквозь толщу воды и металла уже доносился шум винтов корабля. Звук неприятный, вызывающий даже не страх, а какую-то звериную настороженность. В центральном все стояли, как наэлектризованные. Командир внешне выглядел абсолютно спокойным, уверенным голосом отдавал команды для маневрирования на тот случай, если с корабля начнут сбрасывать глубинные бомбы.
К счастью, этого не случилось. Шум винтов постепенно удалялся. Послышались вздохи облегчения, веселые голоса: люди радовались, что опасность миновала.
От Бордо до Гибралтарского пролива дошли за девять суток. По большому счету, незамеченными. Только однажды, когда до пролива оставалось меньше суток хода, зенитный перископ лодки засекли с воздуха и на нее сбросили бомбы барражировавшие воздушное пространство у берегов Испании фашистские самолеты. К счастью, обошлось: к проливу подкрались, что называется, сохранив боевую готовность.
Последние ночи Бурмистров не смыкал глаз. Медленно тянущиеся часы он коротал за беседами с Гуревичем. Вспоминалось многое — Ленинград, учеба, Севастополь, семья...
На подходе к проливу Бурмистров все чаще заводил разговор о предстоящем прорыве. Вместе со штурманом они подолгу изучали навигационные карты, стремясь учесть и конфигурацию береговых линий, и скорость, и направление течений в это время года, и скупые данные о системе охраны района. Время от времени командир мечтательно поднимал глаза к потолку и говорил:
— Эх, если бы нам еще и погодка помогла!
Небеса услышали просьбу Луиса Мартинеса. Когда с наступлением темноты лодка всплыла, над морем гулял свежий западный ветер, поднимая волну в 5-6 баллов. Торпедных катеров противника не было видно, они укрывались от непогоды в бухтах. Командир решил воспользоваться этим и пройти большую часть пролива в надводном положении.
Нервы у всех были на пределе. Бурмистров не покидал мостик, хотя у него воспалились от бессонницы глаза и это мешало ему наблюдать. Когда проходили самый узкий участок пролива, напряжение достигло пика. Весь экипаж приник к приборам в готовности выполнить любую команду. Казалось, вот-вот должно что-то произойти. Но двигатели работали мощно, ровно, корпус лодки уверенно разрезал высокую волну, тучи брызг делали рубку невидимой на фоне моря. Только перед самым рассветом командир подал команду на погружение, и, спустившись в центральный, устало объявил:
— Все! Гибралтар пройден. Курс — на Картахену!
Не осталось сил радоваться и ликовать, люди валились с ног от усталости. Как выяснилось чуть позже, радио и газеты франкистов утверждали, что «С-4» потоплена. Но в штабе ВМС республиканцев верили в советских офицеров-подводников, успех похода и лодку с нетерпением ждали. И дождались!
«С-4» ошвартовалась у причала рядом с крейсером. Моряки, усталые, обросшие, высыпали толпой на палубу. К лодке торопились встречающие, приветственно размахивая руками. В воздухе непрерывно раздавалось: «Вива ля Республика!» Бурмистров похлопал Гуревича по плечу:
— Пойдем отсыпаться, теньенте Антонио! Я так думаю, мы это заслужили.

 

#137 17.09.2020 20:57:51

Marco Polo
Участник форума
Сообщений: 54




Re: Советские военные моряки в Испании 1936-1939 гг.

Из дневниковых записей

Весна 1938 года обрушилась на Севастополь разом. Кажется, в одну ночь все распустилось, расцвело и заблагоухало. Забыв о школе в тот миг, когда раздался последний звонок, мы днями пропадали на улице. Я норовил выскользнуть из дома в одной рубашке и штанах попроще. Но мама Дуся, женщина строгих правил, в последний момент останавливала меня и приводила, по ее выражению, в божеский вид. А мне это не нравилось страшно.
Отец нас баловал: примерно раз в месяц мы обязательно получали посылочку с оказией, а в ней — разные вещи для мамы и для меня. «Испанку» я полюбил сразу, а вот к гольф-костюму и черным лакированным туфлям у меня душа не лежала. Ну кто еще в нашей простецкой компании носил лакированные туфли? Мне было неудобно, я чувствовал себя белой вороной. И даже восхищенно оценивающие взгляды Нельки Поручиковой, соседки по коммуналке, не могли поколебать мое стойкое предубеждение к этому шедевру заграничных мастеров. Я так и норовил поддеть туфлей валяющиеся на дороге камушки и без всякого сожаления гонял в них мяч, за что, понятно, влетало по первое число.
Но в тот вечер, я, пожалуй, впервые позаботился о своем лакированном «наказании». Мы получили телеграмму — отец вызывал нас в Москву! Мама сияла от счастья, я тоже был несказанно рад предстоящей встрече и уже без внутреннего сопротивления готовил к поездке все лучшее, что у меня было.
Отца мы увидели из окна вагона. Поезд медленно катил вдоль перрона Курского вокзала. Заметив нас, отец приветственно взмахнул рукой и остался на месте. Подбежав к нему, я увидел на его глазах слезы — первый раз в жизни. Конечно же, это были слезы радости.
С вокзала мы поехали в подмосковную Малаховку. Там на улице Интернациональной стоял дом отдыха, в котором восстанавливали силы и поправляли здоровье наши «испанцы» и интербригадовцы других национальностей. В этом чудесном месте мы прожили месяц, счастливые от сознания того, что все самое страшное уже позади и мы снова вместе.
Впрочем, отец больше работал, чем отдыхал. По утрам он вместе с другими уезжал в Москву — писать отчет о командировке. О войне отец рассказывал мало, неохотно. Больше вспоминал о том, с какими людьми ему довелось видеться и что интересного увидел за границей. Его рассказы о встречах с Мате Залкой, Михаилом Кольцовым, Долорес Ибаррури и Эрнестом Хемингуэем, похоронах Шаляпина были больше интересны маме. Меня же волновала сама война со всеми ее подробностями. Но на мои настойчивые вопросы отец отвечал одним и тем же:
— Там идут тяжелые бои, токунок. Фашизм — вещь страшная. Не дай Бог нам почувствовать это.
Ближе к вечеру мы приезжали в Москву встречать отца у Спасских ворот Кремля. Он выходил, и перед тем, как отправиться в Малаховку, мы гуляли по Красной площади, Александровскому саду и близлежащим улицам. Любовались соборами и старинными зданиями, заходили в магазины, плутали по лабиринтам огромного ГУМа. Я был от Москвы в восторге.
А однажды отец сказал мне с заговорщицким видом:
— Собирайся, токунок. Поедешь со мной по нашим, мужским делам.
Мы долго шли по задворкам вокзала. Я терялся в догадках, пока кладовщик не подвел нас к большим ящикам в глубине склада со словами:
— Вот он, красавец, в целости и сохранности.
Я присмотрелся и обомлел: сквозь щели в дощатой обшивке проглядывали детали мотоцикла. Такого большого, зелено-черного, с двумя блестящими выхлопными трубами и множеством никелированных деталей я еще не видел. Во втором ящике была упакована коляска.
— Марки «Пежо», — с гордостью пояснил отец мне и кладовщику. — На Всемирной выставке в Париже купил.
Всю обратную дорогу я говорил без умолку, представляя, как мы всей семьей будем выбираться на природу. Отец молча улыбался, соглашаясь со мной. А потом вконец сбил меня с толку, сказав:
— И у тебя будет свой транспорт.
Большего, как я ни пытался, вытащить из отца мне не удалось. И лишь в Севастополе, распаковывая багаж, приехавший из Москвы, я обнаружил мечту мальчишек всех времен и народов — велосипед! Это был настоящий спортивный «Октомото» — высокий, с жестким сиденьем и сменной парой колес, предназначенных специально для трековых гонок. Отец возился с мотоциклом, поглазеть на который собирались любители со всей округи. А я на зависть пацанам осваивал «Октомото». Потом, конечно, на нем гоняла вся наша компания по очереди. Но все-таки на дальние расстояния, к тому же перевалу Байдарские ворота, я ездил один: больше ни у кого из моих друзей велосипедов не было...

 

Board footer