ВИЦЕ-АДМИРАЛ С.О.МАКАРОВ ВО ГЛАВЕ ТИХООКЕАНСКОГО ФЛОТА

Временное разделение сил японского флота не было использовано русским командованием вследствие его неосведомленности о действиях противника и общей пассивности. Этой пассивности был положен конец с прибытием 24 февраля в Порт-Артур первого командующего флотом в Тихом океане вице-адмирала С.О. Макарова, назначенного Николаем II вскоре после начала войны. О. В. Старк сдал ему командование и вскоре «по болезни» убыл в Россию. Штаб С.О. Макарова возглавил контр-адмирал М.П. Молас. В числе офицеров штаба были такие выдающиеся специалисты, как флагманские артиллерист капитан 2-го ранга А.К. Мякишев, минёр капитан 2-го ранга К.Ф. Шульц, штурман подполковник А.А. Коробицын.

Оперативный план С.О. Макарова предусматривал подготовку к генеральному сражению с японским флотом. Для обеспечения успеха этого сражения предполагалось ускорить ремонт «Цесаревича» и «Ретвизана», а также присоединить Владивостокский отряд. Командовать отрядом С.О. Макаров послал контр-адмирала К.П. Иессена, которому поставил задачи отражения десантов на северо-востоке Корейского полуострова и демонстрационных действий у берегов Японии для отвлечения противника. При благоприятной обстановке Иессен должен был прорваться в Порт-Артур.

В ожидании генерального сражения С.О. Макаров предполагал установить господство русского флота в водах северной части Жёлтого моря, для чего активизировать действия его главных сил. Выходы флота в море в полном составе были также необходимы для повышения уровня эскадренной выучки. При попытке японцев высадить десант на Квантуне командующий флотом собирался вступить с ними в сражение при любом соотношении сил. В других случаях адмирал предпочитал бой только в благоприятной обстановке: при обнаружении части сил противника, либо под прикрытием береговых батарей Порт-Артура.

С.О. Макаров настаивал на усилении флота отрядом контр-адмирала А.А. Вирениуса, которого война застала в Красном море, а также миноносцами типа «Циклон» и моторными минными катерами. Миноносцы он предполагал разобрать и перевезти по железной дороге, а минные катера срочно заказать в одной из иностранных фирм. В этом вопросе С.О. Макарова поддержал главнокомандующий всеми морскими и сухопутными силами адмирал Е.И. Алексеев. Однако их надежды не оправдались: отряд А.А. Вирениуса решением генерал-адмирала был возвращён на Балтику, вопрос перевозки миноносцев утонул в бюрократической переписке, а катера были заказаны с опозданием. В официальном Петербурге с отъездом С.О. Макарова восторжествовали самоуспокоенность и надежда на чудо. Вместо экстренного вооружения Балтийского флота для похода на Дальний Восток были приняты ограниченные меры для ускорения достройки новых кораблей и заказаны несколько подводных лодок. Более энергично действовал общественный Комитет по усилению флота на добровольные пожертвования — война вызывала массовое патриотическое движение населения, но результаты его работы могли сказаться не ранее, чем через год. 13 февраля 1904 г. особое совещание под председательством генерал-адмирала постановило организовать крейсерскую войну для борьбы с военной контрабандой на коммуникациях Японии. Оказалось, что быстроходных пароходов Добровольного флота для этого недостаточно. Вооружение вспомогательных крейсеров, часть которых решили купить за границей, было возложено на контр-адмирала великого князя Александра Михайловича.

С.О. Макаров застал в Порт-Артуре крайне сложную обстановку и был вынужден расплачиваться за чужие просчёты. Против двадцати броненосцев и крейсеров X. Того в Жёлтом море он имел всего девять. «Цесаревич» и «Ретвизан», снятый с мели 24 февраля, исправлялись с помощью деревянных кессонов, подведенных под пробоины. Они могли вступить в строй не ранее, чем через три месяца и то благодаря приезду в Порт-Артур 189 мастеровых Балтийского завода во главе с талантливым корабельным инженером Н.Н. Кутейниковым. Несколько быстрее продвигался ремонт стоявшей в доке «Пал-лады». Состояние эскадренных миноносцев оставляло желать много лучшего. В марте 1904 г. в строй вступили «Страшный» и «Стройный», из 23 единиц в готовности к выходу в море находились не более трети. Организационные и технические мероприятия, проведённые по распоряжению командующего флотом, имели некоторый успех: в конце марта с эскадрой выходили 13 эскадренных миноносцев.

С.О. Макаров занялся также обороной рейда, для защиты входа в гавань были затоплены пароходы и установлены боны. Активную силу обороны составили дежурный крейсер, канонерские лодки, миноносцы и паровые катера с больших кораблей. На береговые батареи для организации связи с кораблями флот выделил подготовленных матросов.

Более серьёзной оказалась проблема командиров, многие из которых «добросовестно отбывали ценз», но, по мнению С.О. Макарова, совершенно не годились для командования кораблями в военное время. Не встретив взаимопонимания в вопросах решения боевых задач, командующий флотом заменил около половины командиров эскадренных миноносцев и нескольких командиров крупных кораблей, не считаясь с их старшинством. Отличившегося на «Новике» капитана 2-го ранга Н.О. Эссена Макаров назначил командиром броненосца «Севастополь», а на его место поставил капитана 2-го ранга М.Ф. Шульца, старшего брата флагманского минёра. Командующим отрядом крейсеров стал прибывший из Владивостока капитан 1-го ранга Н.К. Рейценштейн, а заведующим 2-м отрядом миноносцев -капитан 2-го ранга М.В. Бубнов. На «Цесаревич» предполагалось назначить капитана 2-го ранга М.П. Васильева, а на «Пересвет» - специально вызванного из Шанхая капитана 2-го ранга Н. А. Кроуна.

Командование кораблем 1 ранга открывало путь в адмиралы, и Е.И. Алексеев, имевший своих «очередных» кандидатов, опротестовал новые назначения. Как и в случае с отказом ГМШ напечатать его «Рассуждения по вопросам морской тактики», С.О. Макаров был вынужден пойти на конфликт, доложив Петербург, что в случае отмены его решений он откажется от командования. В результате «Рассуждения» начали печатать, а большинство его назначений были утверждены, включая замену командира Порт-Артура контр-адмирала Н.Г. Греве командиром «Цесаревича» И.К. Григоровичем, вскоре произведённым в контр-адмиралы. Правда, Е.И. Алексееву позднее удалось добиться изменения статей Морского устава, где назначение командиров больших кораблей стало прерогативой главнокомандующего.

В остальном наместник поддерживал С.О. Макарова, ограничиваясь общими директивами о сбережении сил до исправления повреждённых броненосцев или до усиления флота балтийским подкреплением. Макаров и сам хорошо понимал, что рисковать судьбой генерального сражения можно только при благоприятном соотношении сил: «....благоразумие подсказывает, - писал он Е.И. Алексееву 27 февраля, - что теперь ещё рано ставить всё на карту...». 9 Сознавая опасность дальней разведки немногочисленными крейсерами, командующий флотом возлагал определённые надежды на ближнюю ночную разведку эскадренными миноносцами, которые могли внезапно атаковать противника.

Вечером 25 февраля С.О. Макаров послал в разведку к островам Эллиот (80 миль от Порт-Артура) эскадренные миноносцы «Решительный» и «Стерегущий». Случилось так, что адмирал X. Того назначил на следующий день бомбардировку Порт-Артура, которую также хотел предварить ночной разведкой двух отрядов истребителей. Вскоре после полуночи 1-й японский отряд подошёл к крепости и был замечен наблюдательными постами. Для атаки противника в море вышли 4 эскадренных миноносца 1 -го отряда под командованием капитана 1-го ранга Н.А. Матусевича.

В полуторачасовом бою у Ляотешана соотношение сил было примерно равным: противники имели по 24 орудия калибром от 47 до 76 мм, но русским первым удалось атаковать японцев. Флагманский миноносец «Выносливый» (лейтенант П.А. Рихтер) и «Властный» (лейтенант В. А. Карцев) сближались с концевыми истребителями М. Асайя на дистанции менее 50 м, а «Властный» даже пытался таранить «Акацуки» и выпустил в него мину Уайтхеда. Японские истребители «Касуми», «Асасио» и «Акацуки» получили до 20 попаданий и потеряли 14 человек экипажа. Однако ранение Н.А. Матусевича и повреждение машины «Выносливого» (8 попаданий) помешали развитию успеха. Командиры «Внимательного» и «Бесстрашного» не проявили настойчивости в поиске и преследовании отступавшего отряда М. Асайя, позволив японцам увести потерявший ход «Акацуки».

«Решительный» и «Стерегущий», не обнаружив противника у архипелага Эллиот, возвращались в Порт-Артур и с рассветом 26 февраля обнаружили 4 японских истребителя 3-го отряда капитана 2-го ранга С. Цутия. Японский отряд преграждал путь к крепости, и старший из русских командиров капитан 2-го ранга Ф.Э. Боссе («Решительный») решил прорываться с боем и атаковал противника, который имел 24 орудия против 8 на русских эскадренных миноносцах и двойное превосходство в минных аппаратах. В ожесточённом бою на параллельных курсах Ф.Э. Боссе был ранен, но «Решительному» удалось прорваться в Порт-Артур. «Стерегущий» получил попадание в машину, уменьшил ход и был окружён противником. Командир его - лейтенант А.С. Сергеев -был смертельно ранен, но экипаж более часа сражался до последней возможности. Японский истребитель «Акебоно» получил 27 попаданий, «Сазанами» - 8, но оба остались в строю из-за слабого бризантного действия русских 75- и 47мм снарядов. На «Стерегущем» погибли все офицеры и большинство нижних чинов, орудия его замолчали. Японцы попытались его увести на буксире, но повреждённый корабль вскоре затонул. Из 52 человек экипажа «Стерегущего» в живых осталось 4 матроса, трое из которых были ранены.

Истребители С. Цутия бросили «Стерегущий» и поспешно отступили, т.к. из Порт-Артура показались крейсера «Новик» и «Баян». На «Новике» развевался флаг командующего флотом: С.О. Макаров на быстроходном крейсере вышел на выручку погибавшему миноносцу. Адмирал не успел спасти «Стерегущий» и вскоре вернулся в Порт-Артур, поскольку как к крепости подошли обе эскадры Соединённого флота вице-адмирала X. Того. Но сам по себе факт выхода командующего на «Новике» оказал огромное моральное воздействие на моряков, возродив надежды на победу в борьбе с коварным противником.

Схема боя эскадренных миноносцев "Решительный" и "Стерегущий" с Японским 3-м отрядом истребителей 26 февраля 1904 г.

С.О. Макаров, оправдав поведение Ф.Э. Боссе, сохранившего свой корабль, и наградив офицеров и матросов «Решительного», учёл горькие уроки всей операции. Он временно прекратил разведки миноносцев и вместе сих командирами разрабатывал два иных варианта их использования: одиночной дальней экспедиции и поиска кораблей противника большим отрядом, способным одолеть в бою отряд японских истребителей.

Утром 26 февраля шесть броненосцев X. Того впервые бомбардировали Порт-Артур, скрываясь за горой Ляотешань, где не было береговых батарей. В течение 3 час. 15 мин. они, сменяясь, выпустили 154 12" снаряда, повредив кессон «Ретвизана», вынужденного приткнуться к мели в Западном бассейне. Попадания также получили «Севастополь» и «Аскольд», но без серьёзных повреждений.

Для противодействия очередной бомбардировке С.О. Макаров приказал установить на Ляотешане береговую батарею и наблюдательный пост, а минному заградителю «Амур» поставить минную банку (20 мин) в районе маневрирования вражеских броненосцев. Одновременно он поддержал инициативу командира «Ретвизана» капитана 1-го ранга Э.Н. Щенсновича и старшего артиллериста этого броненосца лейтенанта К.Ф. Кетлинского по организации «перекидной» стрельбы кораблей эскадры через Ляотешань.

27 февраля С.О. Макаров вывел флот в море для эволюции и осмотра ближайших островов. Всего за время его командования главные силы флота выходили из Порт-Артура шесть раз, при этом выход осуществлялся в одну полную воду, что до войны считалось невозможным. Походы сопровождались маневрированием: флот осваивал «Инструкцию для похода и боя», которая явилась своеобразным прообразом Боевого устава, дополнив тактическими рекомендациями «Морской устав» издания 1899 г. В походе 13 марта к островам Мяо-Тао крейсер «Новик» под командованием Н.О. Эссена и эскадренные миноносцы уничтожили японский пароход «Ханиен-Мару» и взяли в плен его экипаж. Не всё происходило гладко: тогда же, 13 марта «Пересвет» столкнулся с «Севастополем» и нанёс последнему повреждение кормы и винта. Но интенсивная подготовка флота, активность и энергия командующего внушали уверенность в успехе. В начале марта лейтенант броненосца «Севастополь» В.Н. Черкасов записал в дневнике: «Адмирал Макаров усиленно проявляет свою деятельность и готовит эскадру к бою. Его приказы прекрасны и хорошо написаны. Они вполне соответствуют данному положению. Если все командиры проникнутся его идеями и точно и толково будут выполнять намеченный им план, то, мне кажется, что с наличным числом кораблей мы свободно побьём не только японский, но и соединённый англо-японский флот, если только англичане вздумают сюда впутаться». 10

Вторая бомбардировка японским флотом Порт-Артура, предпринятая утром 9 марта, была сорвана не только ответным - «перекидным» огнём «Ретвизана» и «Победы», но и неожиданным для противника выходом российского Тихоокеанского флота в море. К 10 час. 30 мин. во главе с С.О. Макаровым (флаг на «Аскольде») на внешнем рейде оказались 7 броненосцев и крейсеров. Вице-адмирал X. Того с присоединением прервавших бомбардировку броненосцев «Ясима» и «Фудзи» (снаряд «Ретвизана» упал в 4 м от его носа) имел 18 кораблей. Однако японский главнокомандующий не решился атаковать русский флот, маневрировавший под прикрытием береговых батарей, и отступил.

Неудача бомбардировки ускорила подготовку второй закупорочной операции японцев, проведенной в ночь на 14 марта. К этому времени японский флот перенёс всю маневренную базу в устье реки Пеньянг и к островам Джеймс Холл, которые находились в 180-195 милях от Порт-Артура. Смелая ночная атака четырёх пароходов-заградителей под командованием капитана 2-го ранга Т. Хиросе натолкнулась на организованную оборону. Пароходы были своевременно обнаружены с береговых постов и дежурной канонерской лодки «Бобр», на которой находился сам С.О. Макаров. Под ураганным огнем с берега и канонерской лодки эскадренный миноносец «Сильный» лейтенанта Е.И. Криницкого подорвал миной головной японский пароход, сбив его с курса. Третий в строю брандер был подорван «Решительным». В возникшем замешательстве пароходы не смогли затопиться на фарватере и выбросились на берег. Выбросился на берег и «Сильный», повреждённый в бою с японскими миноносцами «Аотака» и «Цубаме». На «Сильном» погибли 7 человек во главе с инженером-механиком В.В. Зверевым, но и японцы понесли тяжёлые потери, погиб и командир экспедиции Т. Хиросе, ставший японским национальным героем. Русские офицеры не уступали ему в доблести: лейтенанты М.А. Кедров, Н.Н. Азарьев и мичман Г.С. Пилсудский, вызвавшись добровольцами, разоружили на брандерах «адские машины» (подрывные устройства) и потушили пожары, освещавшие противнику вход в гавань.

Закупорка провалилась, и в этом вице-адмирал Того имел возможность убедиться, появившись с Соединённым флотом у Порт-Артура утром 14 марта. Флот Тихого океана быстро вышел в море во главе с С.О. Макаровым на «Петропавловске». Несмотря на благоприятное соотношение сил, X. Того упорно не желал рисковать генеральным сражением. Он в очередной раз отступил, сознавая, что бомбардировки и закупорочные операции не смогли парализовать активность российского флота. Однако С.О. Макаров из-за неблагоприятного соотношения сил был вынужден к шаблонному маневрированию у Порт-Артура - по «восьмёрке» под прикрытием береговых батарей. Вынужденный и замеченный японцами шаблон подсказал X. Того и его штабу возможность эффективного применения минного оружия. Постановка мин была поручена командиру отряда заграждения Соединённого флота капитану 2-го ранга К. Ода. В его распоряжении находились вспомогательный заградитель «Кориу-Мару» и 12 истребителей и миноносцев. Прикрытие операции возлагалось на 4 истребителя 2 отряда капитана 2-го ранга И. Исида, благоприятные условия для её проведения (облачность, туман) сложились в ночь на 31 марта 1904 г. Утром этого дня X. Того готовился привести к Порт-Артуру главные силы Соединённого флота, пополненного только что вступившими в строй броненосными крейсерами «Ниссин» и «Касуга».

По случайному стечению обстоятельств С.О. Макаров в ночь на 31 марта также планировал наступательную операцию: ночной поиск соединённых отрядов эскадренных миноносцев к островам Эллиот, где, по агентурным сведениям, собирались японские десантные силы. Восемь эскадренных миноносцев вели капитан 2-го ранга Е.П. Елисеев («Боевой»), замещавший раненого начальника 1 отряда, и начальник 2 отряда капитан 2-го ранга М.В. Бубнов, державший брейд-вымпел на «Сторожевом». Прикрывать возвращение миноносцев утром 31 марта был назначен крейсер «Баян», который нельзя было перепутать с японскими крейсерами (он имел 4 дымовых трубы).

Японскому отряду капитана 2-го ранга К. Ода удалось успешно выполнить задачу - поставить мины на внешнем рейде всего в двух милях от Золотой горы, напротив входа на внутренний рейд Порт-Артура. Японские корабли были замечены с дежурного крейсера «Диана», но ночевавший на нём С.О. Макаров запретил открывать огонь, опасаясь повредить свои эскадренные миноносцы. Е.П. Елисеев и его командиры также справились с поручением: они осмотрели архипелаг Эллиот, и не обнаружив там объектов для атаки, повернули обратно. Но миноносцы 2-го отряда, не имевшие опыта совместного плавания, ночью разлучились с основными силами и действовали самостоятельно.

Один из них, «Страшный», на обратном пути догнал шедшие к Порт-Артуру 4-трубные японские истребители отряда И. Исида - «Икадзути», «Оборо», «Инадзума» и «Акебоно» - и принял их за своих. Когда на рассвете «Страшный» показал опознавательные, на него внезапно обрушился шквал огня. В первые же минуты боя погиб командир эскадренного миноносца капитан 2-го ранга К.К. Юрасовский. Неравную борьбу героического экипажа возглавил лейтенант Е.А. Малеев, который до последней возможности отстреливался из многоствольной пушки Норденфельдта, снятой ранее с японского брандера. Вскоре в минном аппарате «Страшного» от попавшего снаряда взорвалась приготовленная к выстрелу мина Уайтхеда, разметав по искалеченной верхней палубе убитых и раненых, миноносец начал тонуть. Японский отряд, использовав преимущество внезапности и подавляющее превосходство в силах, потерял всего 5 человек ранеными.

Эскадренный миноносец «Смелый» лейтенанта М.К. Бахирева вслед за «Страшным» тоже едва не попал в японскую ловушку, но смог оторваться от противника и доложил обстановку командующему флотом. На выручку «Страшному» полным ходом направился крейсер «Баян», отогнавший японские истребители. При этом «Баян» вступил в бой с приближавшимися к Порт-Артуру броненосными крейсерами 2-й японской эскадры. Умело маневрируя под огнём противника, командир «Баяна» капитан 1-го ранга Р.Н. Вирен смог поднять из воды 5 матросов из экипажа затонувшего «Страшного», вместе с которым погибли все четыре офицера и 47 нижних чинов.

«Баян» повернул к Порт-Артуру, откуда навстречу японцам на «Петропавловске» вышел командующий флотом. С присоединением «Полтавы», «Баяна», «Аскольда» и «Новика», не дожидаясь выхода остальных броненосцев, С.О. Макаров атаковал японские крейсера. Вскоре «Петропавловск» открыл огонь из 12" орудий. Японцы отступили, но в 25 милях от Порт-Артура с мостика «Петропавловска» обнаружили главные силы Соединённого флота: 6 броненосцев и 2 новых броненосных крейсера («Ниссин» и «Касуга»). Ввиду превосходства противника С.О. Макаров решил вернуться на внешний рейд, где в кильватер «Полтаве» вступили «Пересвет» и «Победа». «Севастополь» находился ещё на выходе из бассейна, когда русский флагманский корабль начал обычный маневр — «восьмёрку»: адмирал Макаров собирался принять бой под прикрытием береговых батарей. Однако X. Того по-прежнему избегал риска малейших потерь и держался на дистанции более 100 кб.

В 9 час. 39 мин. «Петропавловск» подорвался на японской мине (или на нескольких минах, связанных цепью), взрыв которой вызвал детонацию боевых зарядных отделений мин Уайтхеда, якорных мин в носовом минном погребе и боезапаса в крюйт-камере 12" зарядов. По воспоминаниям очевидца броненосец «сразу накренился и стал уходить носом в воду, над местом взрыва выкинуло громадное пламя и целую кучу дыма... Палуба мгновенно была объята пламенем. Трубы и мачты куда-то исчезли, корма выскочила из воды, винт левой машины заработал в воздухе, люди падали кучами, многие падали в винт, и их размалывало на наших глазах...». 11 Через полторы-две минуты после первого взрыва «Петропавловск» скрылся под водой. Шлюпки с «Полтавы», «Аскольда», «Гайдамака» (минный крейсер) и эскадренных миноносцев спасли из воды 80 человек, в том числе командира броненосца капитана 1-го ранга Н.М. Яковлева, капитана 2-го ранга великого князя Кирилла Владимировича и 5 других офицеров.

На «Петропавловске» погибли 650 человек, среди них были адмиралы С.О. Макаров и М.П. Молас, и такие выдающиеся офицеры флота, как М.П. Васильев, А.К. Мякишев, Н.А. Кроун и К.Ф. Шульц, а также ветеран многих войн и походов художник В.В. Верещагин, бывший на броненосце в качестве волонтёра (выпускник Морского корпуса 1860 г.).

Вскоре броненосец «Победа» также подорвался на мине, но остался на плаву и был уведён на внутренний рейд командиром-капитаном 1-го ранга В.М. Зацаренным. На русских кораблях предположили, что против них действуют подводные лодки, и открыли беспорядочную стрельбу по воде и плававшим на её поверхности обломкам. Адмирал X. Того, тем не менее, не рискнул воспользоваться растерянностью противника, и около 15 час. Соединённый флот скрылся за горизонтом.

Катастрофа 31 марта имела необратимые последствия для российского флота: с гибелью С.О. Макарова флот потерял вождя, которого было трудно заменить. Среди десяти других адмиралов, самостоятельно командовавших флотом, эскадрами и отрядами в русско-японской войне, ни один не мог сравниться с первым командующим флотом Тихого океана. По образному признанию самих японцев С.О. Макаров на фоне своих коллег выглядел как «благородный журавль среди домашних петухов». 12

Гибель вождя произвела тяжёлое моральное впечатление на весь личный состав флота — от нижних чинов до старших офицеров и адмиралов. Очевидец катастрофы капитан 2-го ранга В.И. Семёнов записал в дневнике, как он укорял старшего боцмана «Дианы» за «похоронный» вид, «требовал, чтобы он всячески подбодрял команду, внушал, что без потерь нельзя - на то она и война». И боцман ответил: «Что броненосец! Хоть бы два, да ещё и пару крейсеров в придачу! - Голова пропала!». 13 У адмиралов В.К. Витгефта, П.П. Ухтомского и других, так же, как и у многих командиров кораблей 1-го ранга (Р.Н. Вирен) после 31 марта пропала уверенность в своих силах. Они, заведомо признавая превосходство японцев на море, уже не пытались возродить традиции наступательной тактики, сторонником которой был безвременно погибший С.О. Макаров.